Книга Воротиться нельзя влюбиться!, страница 13 – Ульяна Муратова

Заперлась, и на душе сразу стало спокойнее.

Когда на улице окончательно стемнело, я вдруг поняла, что понятия не имею, чем освещать помещение. Ни лучинки, ни свечки, ни лампы керосиновой.

— Так, мышки, а ну рассказывайте, как тут свет зажечь?

— А зачем? — сонно пропищали они из-под шкафа. — Ежели стемнело, ложись да спи.

— Так зимой большую часть суток темно!

— Так ты большую часть суток спи, кто тебе мешает? — резонно спросили мышки.

Убойная логика.

Зимний вечер стремительно сменился ночью, а молодой месяц хоть и давал свет, но совсем сумрачный. Среди белых сугробов ещё можно было ориентироваться, а в избушке с маленьким окошком — едва ли. Только светилась полукругом небольшая щель над печной заслонкой.

Ладно, раз стемнело, то настало время ужина.

Шкаф с провизией нашла на ощупь. Калач под руку сразу попался, остальное пришлось поискать. Что-то звякнуло, брякнуло и звенькнуло внутри, и я нащупала ветчину. В шкафу, кстати, было очень даже прохладно. Вероятно, поддувало с улицы.

Вообще, на ночь есть, конечно, вредно. Но жизнь и без того тяжёлая, а если весь день не спать да всю ночь не жрать, то и вовсе непереносимой становится.

Утолив стрессовый голод, я в кромешной темноте на ощупь дошла до печки и взобралась на полати. Попробовала улечься, но в бок постоянно что-то упиралось.

Ворочалась и так и эдак, но под тонким матрасом вечно что-то мешало, да и настроение было откровенно паршивым. Ничего хорошего жизнь в Ягиных лаптях не предвещала, но альтернатива пока не вырисовывалась.

— Да что ж такое! — взвилась я по прошествии нескольких часов, измученная и неудобной постелью, и переживаниями.

— Да не говори! Бесит уже! — раздался в ответ возмущённый мужской голос.

От неожиданности я аж подпрыгнула, как кошка при виде огурца, и ударилась спиной о деревянный потолок.

— Кто здесь?!

— Дура дурацкая, одна штука, — язвительно отозвался голос.

— А вы кто?

— А я просто радо, что ты не стала спорить с тем, что ты дура, — хмыкнул голос.

— А вы, получается, любитель с дурами поболтать? — фыркнула я.

— А что мне остаётся, если умных не выдали?

— Так кто вы?

Голос шёл откуда-то снизу. Из печки? Из-под полатей?

— Неужто не догадаешься? Хотя странно было б, если б догадалася. Ума не палата и даже не чулан, — хмыкнул незримый собеседник.

— Любите хамить, да?

— Сковорода! — ответил голос, и тут-то я его и нащупала.

Извлекла из-под тонкой перины то самое зеркальце, что мне подарил Дед Мороз.

— Ага! — обрадовалась я.

— Хорошо ли тебе, девица, хорошо ли тебе, красная? — вдруг ласково спросило оно.

Вспомнив сказку «Морозко», я на всякий случай ответила:

— Хорошо…

— Конечно, хорошо. Хорошо быть тупой! — глумливо ответило зеркальце обычным тоном и радостно загыкало.

Вот хамло!

— Знаете, я, пожалуй, загадаю ещё одно желание, — не стала поддаваться я на провокацию.

— Ага, удачи! Спешу и разбиваюсь исполнять! — съехидничало оно.

— Зеркальце! Верни меня обратно домой, в мою привычную жизнь! — громко пожелала я.

И… ничего не произошло.

Естественно. В прошлый раз я уснула дома и проснулась здесь, а теперь усну здесь и проснусь дома. Вот и прекрасно! Я аж пискнула от радости.

Вредная волшебная диковина молчала, и я снова решила лечь спать. Зеркальце прижала к груди на всякий случай, чтоб не потерять. И даже уснула умиротворённо, довольная и счастливая, что всё это безобразие наконец закончится.