Книга Настя, остановись!, страница 34 – Ирина Зырянова

Не знаю, как там красота собралась спасать весь мир, но мне она помогла прекрасно устроиться. Часу не прошло, как я сняла прекрасную, светлую мансарду над пекарней с красочной вывеской «Сдоба от Лорейн». Само семейство потомственных пекарей занимало первый этаж. Второй этаж, что они сдавали на время учёбы состоятельным студентам, служил им дополнительным заработком.

Не скажу, что за этот год, скитаясь по лесам, я забыла, что такое ванна. Нет, на пути нашей экспедиции часто попадались постоялые дворы, где я откисала, часами не вылезая из лоханей, вода в которых магически подогревалась, долго оставаясь тёплой, ванная комната этой мансарды удивила меня своими масштабами. На лицо было применение пространственной магии в быту. Так, за относительно небольшую для этой местности сумму, я стала счастливой обладательницей мини-бассейна, который сливался и наполнялся за доли минуты. Стоит ли говорить, что этот мир потерял меня на добрые полтора часа. Я плавала. Просто лежала на воде, изображая морскую звезду. В общем, релаксировала, как могла. А, выйдя из ванной, благоухая аромомаслами, завалилась спать на нормальную, человеческую кровать. Да так и уснула с сырыми волосами.

Проснулась, когда на город опустились сумерки. Громко урчащий живот согнал меня с кровати, вынудив отправиться на поиски хлеба насущного. Подойдя к зеркалу в пустой гардеробной, убедилась в том, что созданный образ не претерпел изменений, быстро сплела непослушные пряди в объёмную косу, и, соорудив на себе лёгкое зелёное платье с рукавчиками-фонариками и пышной юбкой длинною в пол, спустилась на первый этаж.

— А, вот и наша красавица! — озвучила моё появление в столовой хозяйка дома — Лорейн.

— Проходи, дорогая! — подтолкнула она меня к столу. — Садись, где тебе удобно, — указала на два свободных стула.

— Добрый вечер! — поздоровалась я с домочадцами, пропахшими корицей и ванилью. Скромно, завернув за ухо непослушный локон, присела возле хозяйской дочери, которая выглядела ровесницей меня нынешней.

— Так, как звать нашу таинственную гостью? — улыбнулся мне хозяин дома, самолично нарезая круглую буханку хлеба.

— Аглая. Аглая Шиловская (да простит меня земная тёзка).

— А, я Рута, — представилась пышногрудая блондинка — копия своей мамы двадцатилетней выдержки. — Ты приехала поступать в академию?

— Да. Ты тоже? — улыбнулась ей.

— Как ты догадалась? — усмехнулась хозяйская дочка.

— Да у тебя на лице всё написано, — вторгся в наш диалог её младший брат, на фигуре которого ещё не отразились «прелести» бесконтрольного поедания сдобы. Белокурый мальчишка напомнил мне Гекльберри Финна. Такой же жилистый крепыш лет двенадцати от роду. — Спишь и видишь, как сгрузишь свои обязанности по дому и пекарне на мои плечи, — продолжал изливать он желчь на свою сестру.

— Ой, тоже мне, работник, — получил он лёгкую затрещину от матери. — Детка, не обращай внимание на Кая. Он добрый мальчик, — взъерошила она белокурые вихри сына, — просто переживает за сестру. Рута впервые покидает дом на столь долгий срок.

— А, разве академия не разрешает снимать студентам квартиры в городе? — удивилась я и расстроилась одновременно.

— Разумеется, но только со второго курса. Не все проходят вступительные экзамены. Многие отсеиваются уже на первом году обучения. А, кто и сам сбегает. Были случаи, когда отпрыски годами держали своих родителей в неведении того, что уже не учатся, тем не менее, продолжая получать от предков деньги, тратя их на своё усмотрение. Конечно, Рута вернётся в отчий дом через годик, — бросила она серьёзный взгляд на потускневшую дочь. Если и ты захочешь к нам вернуться, только дай знать, и мансарда снова твоя.