Книга Проклятье между нами, страница 94 – Ульяна Муратова

Он выдохнул и сдался: принялся расстёгивать пуговицы на ширинке, при этом не сводя с меня глаз, отчего всё внутри сжалось в стыдливо-предвкушающий комок. Щеки горели алым пламенем, а дыхание сбилось, однако отступать я не собиралась: как врачу, мне необходимо было увидеть его ногу. Вот ужасно сильно, практически жизненно важно и непременно прямо сейчас, пока никого нет!

Разве может ответственный целитель вот так просто взять и не отследить этапы выздоровления пациента? Кроме того, я сама к Дервину не подходила, общение не инициировала, а напоследок обязательно скажу ему, чтобы держался от меня подальше. Таким образом моя совесть будет чиста!

Я в тишине следила за тем, как Дервин наклоняется, спускает брюки, обнажает стройные, мускулистые ноги, ловко балансирует на левой ноге, стягивая с правой штанину, а потом садится на кушетку. Нельзя так смотреть на пациента! Это жутко непрофессионально! Однако пальцы сами коснулись горячей кожи его бедра, вырисовали диагностическое заклинание и напитали его силой. Мой взгляд зафиксировался на чуть расширенных зрачках Дервина, и я отключилась от остального мира на несколько упоительно долгих мгновений.

Некоторое время мы молчали, тяжело дыша, а потом он иронично улыбнулся:

— Так что там с ногой?

— Она… по-прежнему нога… — невпопад ответила я, заворожённая пристальным взглядом.

Дервин смотрел на меня так, будто это я повесила на небо луну, и в душе начали взрываться салюты сумбурных чувств.

— У вас, кажется, несколько спаек образовалось… — погладила я его голень и принялась массировать, дозированно вливая магию. — Есть тянущее ощущение в ноге при ходьбе?

— Есть немного. Гарцель Блайнер говорила, что они могут образоваться, и наказала прийти завтра или послезавтра для контроля.

— А мы не будем ждать до послезавтра, устраним всё сегодня.

Я чувствовала ток его крови под пальцами, ощущала рельеф чуть выпуклых рубцов, жар кожи. Под моими ладонями нога быстро разогревалась, а кровообращение ускорялось.

— Так-то лучше, — тихо проговорила я. — В остальном мне очень нравится ваш прогресс.

— Как долго будет сохраняться хромота? Всю жизнь? — тихо спросил он.

— Не думаю. Приходите послезавтра, я посмотрю ещё раз. Прошло ещё слишком мало времени, а ранение было очень серьёзным.

— Вы и так сделали чудо.

— Вовсе нет. Я сделала то, что посчитала нужным.

— Ваш брат из-за этого разозлился?

— Не думаю, что именно из-за этого. Скорее он просто злится на то, что нас столкнула судьба. Будь на вашем месте кто-то другой — он наверняка гордился бы мной. А так — ему сложно оставаться непредвзятым, — честно ответила я.

— Понимаю. Мне тоже очень сложно оставаться непредвзятым, — хрипло проговорил Дервин и замолчал.

Поработав ещё пару минут над небольшими спайками в районе коленного сустава, я распорядилась:

— Вот теперь всё хорошо, одевайтесь.

Дервин кивнул и по-солдатски быстро оделся, а потом замер, стоя возле кушетки. Я тоже замерла, глядя ему в глаза.

— Снотворное, — наконец проговорил он.

— Да, снотворное! — спохватилась я.

— Оно горькое?

— Нет, скорее сладковатое. Разбавьте ложку в стакане воды и выпейте утром перед сном.

— Насколько оно сильное? Передозировки не случится?

— Нет, даже если выпьете несколько ложек, то просто будете спать дольше и эффект наступит быстрее.