Книга Проклятье между нами, страница 64 – Ульяна Муратова

Продолжительность жизни после ранения напрямую зависит от силы мага, но исчисляется неделями.

Ещё год назад при ранении в конечности обычно проводили ампутацию, а при ранениях в голову или корпус — выписывали домой, приводить дела в порядок и умирать.

Целители раньше вообще старались держаться подальше от заражённых больных из-за риска подхватить чёрную скверну. Тончайшие, незаметные волоски с лёгкостью проникали в пальцы врачей незамеченными, и приходилось ампутировать фаланги, а то и кисти. Никто не понимал, как и почему это происходит. Именно из-за непонимания и суеверного страха подобные ранения редко кто рисковал трогать, и тончайшие волоски длительное время оставались необнаруженными.

Первой их заметила и смогла извлечь из тканей Гвендолина Боллар. Они с Ячером сумели очистить от них рану, и считавшийся обречённым больной выздоровел, хотя на спине у него навсегда остался огромный чёрный шрам.

Организатор симпозиума, которого некоторые из собравшихся называли злоязыким аламанцем и обвиняли в тщеславии, неоднократно подчеркнул роль Гвендолины и с лёгкостью передал лавры первооткрывателя ей, хотя мог упомянуть её лишь вскользь или не упоминать вовсе.

Осознавая важность открытия, Ячер выбил финансирование и возглавил экспериментальную клинику, где тестировались разные варианты извлечения волосков, а также воздействие веществ на яд кантрадов. В поисках противоядия пока никто далеко не продвинулся, однако команда клиники нашла средство, растворяющее волоски. К сожалению, в качестве лекарства это средство не подходит категорически. Обычно яд поступает в организм, постепенно выделяясь из полых волосков, а их растворение приводит к мгновенному выбросу несовместимого с жизнью количества яда.

Обо всём этом Ячер рассказывал с искренним интересом научного исследователя, для которого человеческие жертвы — неизбежная часть пути. Остальные присутствующие на конференции целители лишь кивали и делали записи, и, кажется, одну меня коробило от такого отношения.

Ячер радовался, что статистику смертей от ранений в корпус удалось сократить со ста до тридцати шести с половиной процентов, а я не могла отделаться от мысли, что тридцать шесть с половиной процентов — это всё ещё преступно много, и мы, как врачебное сообщество, должны сделать больше и стараться лучше.

Что бы ни говорили о ядовитом характере аламанца, на лекциях собравшиеся дамы глядели на него с живейшим интересом. Особенно ярко его демонстрировала ассистентка и помощница — Роу́за Ке́везер. Она смотрела на своего руководителя так томно и откровенно, что мне становилось неловко, а присутствующие мужчины с пониманием посмеивались. Нужно отдать ему должное — он её поведение не поощрял и даже двусмысленных шуточек в её сторону не допускал, что было совсем странно, ведь в других случаях они лились рекой.

На Потрбраса он, кстати, взъелся не на шутку. Дважды нарочно игнорировал его поднятую руку и постоянно вставал спиной к месту, на котором сидела компания шутников.

Однако даже это волновало меня не так сильно, как ветка!

Ветка продолжала торчать из кармана аламанца, дразня своей непонятностью. Причём я готова была поспорить, что каждую ночь ветки были разные. Во время перерывов я не спускала с Ячера глаз — пыталась понять, для чего она ему нужна. Он же вёл себя так, будто носить в кармане медицинского халата ветку — это такое же естественное явление, как носить с собой заполненный накопитель.