Книга Волчья невеста 2, страница 82 – Марина Эльденберт

Не отпуская моего взгляда, он опустился на постель в изножье кровати, и медленно стащил сначала один мой ботинок, а затем второй. Меня подкинуло над постелью, когда он лизнул мою ступню, поиграл языком с каждым пальчиком. Это было так остро и так сладко, что я попыталась к нему потянуться, но мне не позволили – Теодрик надавил на мой живот, заставляя оставаться на спине.

— Жестокий! – захныкала я, когда он двинулся дальше, целуя и вылизывая мои щиколотки и голени.

— Я только на этом и продержался, Ева, – признался он, надавливая мне на колени, побуждая раздвинуть шире бедра. – На мечтах о том, что сделаю это с тобой в нашу первую после расставания встречу. Что вылижу тебя всю. Целиком.

На щеки плеснуло жаром: то ли от порочности его слов, то ли от усилившегося желания, которое вспыхнуло во мне словно костер, в который от души плеснули масла.

— Только эти фантазии удерживали меня от того, чтобы немедленно отправиться за тобой. Это и знание того, что ты меня ждешь и мечтаешь о том же.

— Как самоуверенно с твоей стороны! – хотелось сказать это насмешливо, но Теодрик как раз принялся выводить узоры на внутренней части бедер, и получилось с хриплым выдохом. – Ты не присылал ни писем, ни рисунков, и я не знала, на что надеяться. Между прочим, я могла выйти замуж за человека.

— За Нико? – прорычал альфа, сверкнув на меня глазами исподлобья.

— Да хоть бы и за него!

— Ты бы не стала.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что никто не смог бы любить тебя сильнее меня.

Вышло проникновенно: в следующий миг он скользнул в меня языком, и я выгнулась дугой, прогибаясь в пояснице и сгребая простынь пальцами. Дальше я просто не могла говорить, все слова из меня выветрились, испарились, потому что он вылизывал вход в мое тело: то замедляясь, то делая это яростно. А у меня темнело перед глазами от наслаждения, накрывало, словно волной. Пока я не задрожала в руках Теодрика, оглушенная силой чувств, которые он во мне вызывал. Когда я, мягкая и податливая, лужицей удовольствия стекла на постель, Тео подхватил мои бедра и приставил член к влажному входу в мое тело.

После пережитого оргазма первое проникновение вышло острым: я оказалась слишком узкой. Даже рождение Бертольфа не сказалось на том, что последняя наша близость с Теодриком случилась полтора года назад. Но Тео был нежен, он заполнял меня медленно, давая привыкнуть, и распирающее меня острое ощущение испарилось, отступило, остались только жар и чувство наполненности. Пока я прислушивалась к сменяющимся ощущениям своего тела, Теодрик не сводил глаз с моего лица. И, только когда я полностью расслабилась, подался назад, чтобы затем войти в меня еще глубже.

Я ахнула, когда он принялся размеренно толкаться в меня, соединяя наши тела снова и снова. Каждый раз касаясь узелка удовольствия, ударяясь об него, отчего я запрокидывала голову и металась по подушке, умоляя подарить мне новую волну блаженства. Но мой истинный всякий раз останавливался, когда я начинала подмахивать бедрами, целовал мои искусанные губы, шептал:

— Любимая…

Когда я уже не могла терпеть эту муку, сама с силой толкнула его в грудь и села на бедра альфы.

— Не издевайся надо мной, альфа, – прорычала и принялась насаживаться на него.

— Кто тут над кем издевается, луна? Я готов умереть от твоей сладости, – выдохнул Теодрик и задвигался быстрее. Сейчас это меньше всего напоминало нежность, но это было как раз то, что нам нужно. Так, как нам нужно. Яростно. Глубоко. Остро. Мы проросли друг в друга, соединились в самом глубоком смысле из всех возможных.