Книга Хозяйка таверны «Драконий клык», страница 2 – Александра Мауль

Молодая, красивая, наполненная магией.

— Только давай без истерик, я уже всё решил и не стану терпеть твоих слёз — говорит он, и его губы дёргаются в презрительной усмешке.

Только сейчас понимаю, что в комнате мы не одни: мужчина на вид лет пятидесяти в странной одежде, и круглых очках смотрит на меня не моргая, и две девицы, прижались друг к другу, прикрывают рты и хихикают.

А я сижу на большой кровати, застеленной мягким бежевым шёлком. За окном небо заволокли тёмные тучи, а сквозь приоткрытое окно ветер приносит с собой запах гари.

Какие уж тут истерики, да и плакать я из-за кого-то вроде него, точно не стану.

— Поднимайся и собирай свои вещи, ты возвращаешься в дом своего отца, где бы он ни был сейчас — выплёвывает мужчина — Я больше не намерен тебя терпеть, угораздило же связаться с тобой из жалости! И будь добра, возьми с собой только то, с чем я тебя сюда привёл. — чеканит он и, развернувшись, покидает мои покои.

Герцог Оран Батори.

Единственный наследник чайных плантаций семьи Батори.

Избалован, расточителен и крайне несдержан, как подсказывает мне память Инес, пока я наблюдаю, как он медленно, с хищной грацией и уверенностью в каждом движении покидает комнату.

Впрочем, он ещё и беспечен, потому как семейные плантации в упадке, но свободное время герцог Батори предпочитает проводить не там, чтобы исправить ситуацию, а в игорном доме, после чего срываться на свою безвольную жену.

Но со мной я так обращаться не позволю.

Хочет, чтобы я вернулась к отцу?

Так это я с удовольствием!

Только бы подальше от такого, как он.

— Хотите, чтобы я ещё раз осмотрел вас, госпожа Батори? — привлекает моё внимание мужчина в круглых очках и делает шаг ко мне. Присаживается на кровать и ждём указаний, а я киваю.

Голова болит и до сих пор кружиться. Пусть меня осмотрит перед дорогой, кто знает, что меня ждёт в родительском доме.

Он осматривает мою голову, заглядывает в глаза и проверяет пульс, а после тянется за небольшим чемоданчиком и как только открывает его, в нос ударяет запах нашатыря и трав.

Достаёт небольшой бутылёк и протягивает мне.

Пахнет приятно: мятой и мелиссой, поэтому делаю пару глотков и протягиваю обратно, а он принимает и одобрительно кивает.

— Я напишу вам рецепт, отдам вашему кучеру. Отвар для восстановления не мешало бы пропить около семи дней. — говорит он, когда заканчивает осмотр, — Чудо, что в здравом уме остались, госпожа, после такого падения.

— А я бы лучше лишилась жизни, — заявляет одна из девиц.

— С позором вернуться в родительский дом, правда хуже смерти — прыскает другая, и обе начинают хихикать, но давятся своим смехом, когда я перевожу на них свой взгляд. Острый, словно кинжал, я за свою жизнь немало подобных девиц повстречала. Вот только одну, очень наглую пропустила. Ту, что в постель к моему мужу пролезла, а потом надоумила его всего меня лишить. Списала меня со счетов из-за больного сердца, дрянь.

Обе девицы фыркают и переглядываются.

Это они себе такое позволяли по отношению к Инес?

— Помочь собраться? — спрашивает первая и осматривает меня с раздражением. Получается, если меня прогнали, то я и не госпожа больше?

— Да что там помогать? Пару платьев в сундук закинуть, да книжки свои потрёпанные. Никакие наряды ей в той нищете, что в родительском доме ждёт, не понадобятся.