Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 67 – Алисия Небесная

Он не рычит, не скалит клыки, но каждый его шаг — это предупреждение. В глазах, глубоких, как ночное небо, — холодная решимость. Артём не атакует сразу, он выбирает момент, как истинный стратег.

Сбоку, незаметно, он скользит к цели. Его тень удлиняется, а время замирает. Удар — и Артём ловит уязвимость, словно охотник, поймавший добычу. Нога касается земли, и его жертва теряет равновесие.

Я перехватываю его, корпус и плечо — и Артём падает. Его тело в воздухе мгновенно группируется. Но на земле он уже снова на ногах. Его глаза холодны, но в них нет гнева. Он не спорит, он ищет победу, но всегда по правилам.

Глеб — волк. Его атака — не удар, а шквал. Серия резких движений, рваный ритм, постоянное давление. Он ломает систему, а я едва справляюсь с контролем. Глеб рискует, но проигрывает. Сажаю его на маты — аккуратно, но уверенно. Он улыбается, не злится. Ему интересен сам процесс.

Мираслава — последняя. Она не торопится, но и не отступает. Наблюдает, слушает, дышит. В ней нет зверя — но есть упорство. Она собирает атаку, как конструктор. Запоминает. Считает. Подбирает момент. Я позволяю — и всё равно ловлю. Ставлю на место. Уверенно. Она не сдаётся. Но одна — не справляется.

— В одиночку не победить, — говорю. — Даже сильнейшим.

— Тогда вместе, — Глеб потирает плечо.

Я киваю.

— По сигналу.

Теперь они — стая. Настоящая. Артём пытается отвлечь внимание. Глеб уходит в боковой проход. Мираслава прикрывает правый фланг. Я иду вперёд, уже с трудом.

Первым хватаю Глеба, он пытается уйти в сторону. Артём неожиданно появляется сзади.

Мираслава блокирует выход. Резко. Слаженно. Без пауз.

— Вот так. — Выхожу из-под атаки. — Это и есть сила стаи.

Полчаса. Мы дерёмся на износ. Без скидок. Без подыгрываний. Мираслава падает первой.

Не “проигрывает”, а просто падает — как обесточенный аккумулятор. Ложится на спину, раскидывает руки, тяжело дышит. Подхожу ближе, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Сажусь рядом, стараясь не нарушить тишину. Осторожно беру на руки, ощущая тепло и хрупкость. Не говорю ни слова — молчание становится красноречивее любых фраз.

— Молодец, — шепчу.

Она качает головой, хмурится:

— Не сказала бы…

— Я сказал, — смотрю в глаза. — Ты билась наравне с волком и барсом. У тебя нет их подготовки. Но ты держалась.

Она шепчет:

— Может… чуть-чуть…

— Чуть-чуть — зачтётся, — усмехаюсь.

Поднимаю её. Уношу в душ. Тело горячее, потное, тяжёлое — но она не против.

Сжимает ткань моей майки, как будто боится упасть. Ставлю на ноги. Открываю дверь.

— Приведи себя в порядок, — говорю. — У тебя пять минут.

— А потом? — хрипло.

— Увидишь. Одевайся. Выйди на улицу. У меня для тебя сюрприз.

Она не спорит. И я знаю — сегодня она увидит то, что прячу от мира. То, что внутри меня с рождения. Сегодня — она встретится с медведем. Она должна увидеть меня настоящего. Без прикрытий. Без формы. Без слов. Медведь внутри ворочался давно. Не просто звал — требовал. Ему мало было запаха с одежды, следов на простынях, памяти на коже.

Он хотел большего. Живого. Настоящего. Убедиться. Почувствовать. Признать.

Я выхожу первым. Свежий воздух цепляет грудь, туман стелется по земле, деревья обрамляют путь. Территория под контролем — всё закрыто. Сегодня можно быть собой.