Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 23 – Алисия Небесная

— Вот и замечательно, — киваю, пропуская её к выходу. Мира хочет возмутиться, но пока не знает как. Пока что. Но я чувствую, что она найдёт способ. Попытается сбежать. Попытается доказать, что я не имею права её контролировать.

Ах, малышка… Я жду этого момента. Жду, чтобы снова показать ей, что её упрямство — это не оружие, а нож без рукояти. Если ты хочешь играть — играй. Но правила в этой игре устанавливаю я.

Её документы уже у меня. Диплом? В моих руках. Она может злиться сколько угодно, но теперь она — моя. Я не позволю ей сделать шаг туда, где она не выживет.

Станислав понял, зачем это нужно. Благодаря ему я избежал лишних вопросов. Теперь девочка будет учиться у моих парней.

У лучших охотников. Тех, кто знает границы. Тех, кто покажет ей, что бой — это не изящная дуэль с равными шансами, а жестокая, грязная схватка за выживание.

Если она хочет драться — пожалуйста. Но по моим правилам. По тем, которые её не убьют. Если попытается сбежать?

Я знаю, где её искать. Знаю, как её остановить. И когда этот момент настанет…

Она поймёт, что выбора у неё не было.

Помогаю ей сесть в машину. Приглушённый свет приборной панели, тихий гул мотора, дыхание города за стеклом. Мираслава сидит на заднем сиденье, но внутри неё напряжение, ощутимое, как натянутая струна. Зверь в груди лениво приоткрывает глаза, словно пробуждаясь от долгого сна.

Её злость, обида и негодование ощутимы каждой клеткой моего тела. Она не привыкла к контролю, не привыкла, что кто-то может просто взять и решить за неё. Добро пожаловать в мою реальность, малышка.

Илья за рулём. Он молчит. Не задаёт вопросов. Слишком хорошо знает, когда лучше не лезть.

— В номер, — коротко бросаю я.

Илья молча кивает, и машина плавно трогается с места. В салоне тишина. Она хочет заговорить, её дыхание становится чаще, грудь вздымается быстрее. Но сдерживается. Умница. Дай себе время осознать, в каком положении ты теперь находишься. Потому что назад пути нет.

— Куда мы едем? — её голос звучит резко, почти требовательно. Я не сразу отвечаю. Солнце бросает блики на стёкла машины, снаружи — оживлённый город: спешащие люди, шум машин, короткие сигналы.

— В отель, — отвечаю ровно, не глядя на неё. Она моргает, осмысливая слова.

— А мои вещи?.. — голос её дрожит, но в нём всё ещё слышится сталь.

Я киваю Илье, коротко, но уверенно.

— Заберут, — мой ответ звучит как приговор.

Её лицо искажается от гнева, губы сжимаются в тонкую, напряжённую линию.

— Документы? Учёба? — она выдавливает из себя, словно каждое слово стоит ей огромных усилий.

— Закончила, — отвечаю я, не дрогнув ни на мгновение.

— Я сама решу, когда… — начинает, но я перебиваю её, поворачивая голову и встречая её взгляд.

— Уже решено, — мой голос холоден, как лёд.

Она тяжело дышит, словно пытается найти силы для новой атаки. Взгляд её метнулся к окну, будто она ищет там спасение или выход.

— То есть вы просто… забрали меня? — в её голосе слышится смесь недоумения и ярости.

Я чуть наклоняюсь вперёд, опираясь локтем о подлокотник, и моя улыбка, холодная и кривая, напоминает лезвие ножа.

— Ты сама согласилась, — говорю, и в этих словах — вся правда.

Её щёки вспыхивают, но она быстро берёт себя в руки, словно гася огонь внутри. Малышка ещё не понимает, что спор с нами — это как пытаться погасить бурю в океане голыми руками. Пока что.