Книга Непокорная жена для ректора, страница 41 – Ольга Кипренская

Он легонько коснулся пальцем центра моего щита — и серебристо-голубая пелена рассыпалась с тихим шипением, как дым.

— Снова.

— Но... — попыталась возразить я, оглядываясь на будущих коллег. Он же сам только что сломал! Сломал мой щит!

— Снова, — повторил он, и я поняла, что сейчас не место и не время для дискуссий.

Сжала зубы, чувствуя, как дрожат руки от непривычного напряжения, и снова подняла руку. Браслет на запястье стал ощутимо теплее.

— Protectum fluidum!

Щит вспыхнул — и снова погас под его легким прикосновением.

Да он издевается! Я зельевар, а не маг!

— Еще.

В горле встал ком. Мои пальцы онемели от концентрации. Магия начинала вытягивать силы, как воду из губки, но я знала — он не остановится. Он будет добиваться, пока я не рухну от изнеможения, чтобы доказать всем, и в первую очередь мне самой, свое превосходство.

— Protectum fluidum!

На этот раз щит держался дольше. Он был плотнее, яростнее. Каэл ударил по нему — сначала одним пальцем, потом ребром ладони, потом сжатым кулаком. Вокруг его руки бешеными вихрями клубилась магия. Это был подлый прием — бить одновременно и магией, и физически. Нужны разные щиты от разного воздействия или комбинированный. Но... С каждым ударом серебристые волны гасли, но тут же вспыхивали вновь, пытаясь поглотить и рассеять энергию его удара. Он бил сильнее, и по аудитории поползли тревожные шепотки.

— Лучше, — наконец отступил он, его дыхание оставалось ровным, в то время как я едва переводила дух. — Но все равно недостаточно. Вы тратите на него слишком много сил впустую. Садитесь.

Я опустила руку, стараясь не показать, как дрожу, и рухнула на стул, чувствуя, как под взглядами однокурсников у меня горят щеки. Генри бросил на меня обеспокоенный взгляд, но я отвернулась, уставившись в конспект, где буквы плясали перед глазами.

Каэл продолжил урок, разбирая теорию рассеивания энергии, но я почти не слышала слов. Я была слишком измотана и слишком зла. Браслет продолжал греть руку, напоминая, кто здесь хозяин. И это тоже подогревало ярость.

Неожиданно на чистом листе конспекта проступили буквы, написанные размашистым почерком.

"Ты сильнее, чем думаешь. И ты справишься. Потому что я научу тебя. Нравится тебе это или нет."

А когда занятие закончилось, и студенты начали шумно собираться, он прошел мимо моего стола и, не глядя на меня, бросил одну тихую, четкую фразу:

— Мой кабинет. После ужина. Не опаздывайте.

И я знала — это не просьба. Это не предложение. Это приказ. И мне лучше не спорить.

Тяжёлые дубовые двери кабинета ректора закрылись за мной с глухим стуком, будто вход в склеп. Воздух здесь был густым, насыщенным ароматом старого пергамента, вощёного дерева и чего-то ещё — тёплого, пряного, словно корица и дым от потухшего камина. И ещё металл, тот специфический острый оттенок металла, который ни с чем не спутаешь. Этот запах был им, Каэлом, и он въелся в стены, в ковры, в дерево его рабочего стола. Странно, что я раньше не замечала этот запах. Мне нравится, но… Я мысленно себя одернула. Чего ещё не доставало — любоваться каким-то Каэлом. Точнее, занюхиваться, но сути это не меняет! Ректор стоял у высокого арочного окна, спиной ко мне, его силуэт чётко вырисовывался на фоне ночного неба, усыпанного холодными бриллиантами звёзд. Красиво. Явно готовился, но не на ту напал! — Ты опоздала на семь минут. Его голос был тихим, даже ласковым, но при этом холодным, как январская ночь. Не знаю, как это в него получалось, но получалось. Ректор даже не обернулся, продолжая смотреть в окно, будто там показывали что-то невероятно интересное. Какое глупое позёрство! Я улыбнулась про себя. Не знаю, что такого привлекательного в нём нашли студентки, но, как по мне, он совершенно и абсолютно несносен! Браслет на запястье начал слегка нагреваться и пульсировать, возвращая меня в реальность. Каэл медленно повернулся. В мягком свете магических ламп его глаза казались нереально чёрными и… даже не знаю, как сказать, будто где-то в глубине таился настоящий огонь. Мне даже на мгновенье показалось, что я вижу отблески пламени в его зрачках. — Тебе нравится усложнять себе жизнь? — он сделал шаг вперёд. Плавно, бесшумно. Как пантера. Я инстинктивно отступила, но тут же заставила себя остановиться, выпрямить спину. Я Сеймур! И я знаю себе цену. — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, — произнесла я, и мой голос прозвучал чуть более хрипло, чем я планировала. — Не лги, — он внезапно оказался совсем близко от меня. Не было слышно ни шага, ни шороха одежды. Просто он был там, а теперь здесь. — Ты прекрасно понимаешь. Ты всегда понимала. Ты просто отказываешься принять факты. Его пальцы скользнули по моему запястью, чуть выше браслета. Кожа под его прикосновением вспыхнула огнём, и по руке побежали мурашки. И он чувствовал это. Чувствовал мою реакцию. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Почему меня так трясёт, когда он рядом! Может, я просто заболела? Или нервы? — Ты сегодня почти справилась с щитом, — он говорил спокойно, размеренно, но в его голосе слышалась странная нотка, вроде и хвалит, а вроде нет. — Почти. Но тебе мешают эмоции. Ты пытаешься бороться со мной, вместо того чтобы использовать мою силу. Глупо. — А у тебя их нет? Эмоций? — я не смогла удержаться от ехидства. Каэл замер, затем неожиданно улыбнулся. Это была не та холодная, отстранённая улыбка, которую я видела раньше, а тёплая, почти человеческая. — О, они есть, — его голос стал низким, обволакивающим, интимным. Почти нежным. — Но я умею их контролировать. Я превращаю их в топливо. В оружие. А ты — нет. Ты лишь брыкаешься, как испуганный жеребёнок.