Книга Ведьма на удаленке или проблема для инквизитора, страница 34 – Ольга Кипренская

Я обернулась.

— Почему?

— Потому что я был неправ. На всех уровнях. Я увидел ведьму с неучтённым артефактом и решил, что это… что ты — такая же, как… та. Но ты не такая. Ты, наоборот, помешала мне совершить самую большую глупость в моей жизни. Ты спасла город. И меня — от меня же самого.

Он говорил тихо, глядя куда-то мимо меня, в стену.

— Твой поцелуй… — начала я.

— Был чертовски плохой идеей. Потому что после него всё стало только сложнее, — быстро перебил он.

— Потому что? — я не отводила от него взгляда.

Он наконец посмотрел на меня. И в этих ледяных глубинах плескалось что-то беспокойное, живое и очень уставшее.

— Потому что я не могу перестать о тебе думать. Совсем не могу. Ты — ошибка. Та самая, которой я боялся. Которая всё ломает. Которая не вписывается ни в какие инструкции. И я ненавижу ведьм.

Он сделал паузу.

— Но без одной конкретной ведьмы, кажется, жить больше не могу. И это полный идиотизм.

В квартире стало очень тихо. Тикали только часы да хрустел кормом на кухне Бэс.

Я подошла к нему ближе.

— Так что же ты предлагаешь, инквизитор? После всего этого? После того как назвал меня проблемой и идиоткой? После всего, что произошло?

Он опустил голову.

— Я не инквизитор. Уже почти. Я… человек, который принёс цветы и пытается извиниться самым неуклюжим образом в истории. И который надеется, что, может быть, ему дадут шанс начать всё с чистого листа. Может быть, с чашки кофе? Или как ещё могу загладить свою вину? Я понимаю, что относился к тебе… в общем, если ты меня сейчас выгонишь ты будешь права. Прости меня…

В его голосе звучала такая искренняя, неподдельная растерянность, что вся моя обида и злость начали таять, как лёд под первым весенним солнцем. Этот высокомерный, саркастичный, заледеневший человек стоял передо мной совершенно беззащитным и… и что мне с этим всем делать?

— Кофе, — сказала я, и полезла в шкаф за статуэтками, — это хорошее начало. Но сначала убери эти коробки с моей территории. Сдай их куда положено. Оформи всё по своим драгоценным инструкциям. А потом…

— Потом? — он посмотрел на меня с надеждой.

— А потом позвони. И приходи уже без цветов. Они у тебя, честно говоря, так себе.

На его губах дрогнула лёгкая улыбка.

— Договорились. Я принесу эклеры.

Он взял у меня коробки и повернулся к выходу. У двери он обернулся.

— Мия?

— М?

— Спасибо. За всё. И еще раз прости.

И вышел.

Я стояла в тишине прихожей, потом подошла к окну. Через минуту увидела, как он выходит из подъезда с коробками под мышкой, садится в невзрачную серую машину и уезжает.

Бэс подошёл и ткнулся мне в ногу.

— Ну что, кися, — прошептала я. — Кажется, личный инквизитор у нас теперь в отставке. Как думаешь, простим его? Я тоже думаю, что посмотрим на поведение…

Кот громко мурлыкнул и потерся о мою ногу. Что ж, похоже, это была высшая кошачья оценка происходящего.

— И ты хочешь сказать, что теперь у тебя свидание с бывшим инквизитором? Твоим личным киллером настроения? С тем самым, который «голубой должен быть голубее»? — Алиса, моя лучшая подруга и специалистка по залатыванию дыр в пространстве-времени, смотрела на меня через стол в нашем любимом кафе глазами, полными неподдельного восхищения и ужаса. В руках у неё замерла вилка с куском медового торта.