Книга Королева по договору, страница 6 – Людмила Вовченко

Толпа стояла плотной стеной. Люди, простые и одетые грубо, смотрели на неё так, будто она — редкое животное. С любопытством. С ожиданием. С тем невидимым удовольствием, которое появляется у толпы, когда она может осудить или восхититься, не неся за это ответственности.

Кто-то крикнул что-то по-английски. Екатерина уловила слово “Portuguese” — «португальская» — и ещё что-то про “poor dress” — «бедное платье». Она сделала вид, что не понимает. Пусть думают, что можно говорить при ней всё.

Её провели по настилу к берегу. Она видела флаги — английские, чужие. Видела стражу — люди с оружием, уверенные в себе, с прямыми спинами. Видела, как на неё указывают пальцем. Видела, как какая-то женщина в толпе перекрестилась — быстро, словно отгоняя дурное.

Екатерина шла, и внутри у неё всё дрожало. Но лицо оставалось спокойным. Она держала подбородок чуть выше, чем хотелось бы, потому что так держат те, кого воспитывали не для счастья, а для представления.

Её усадили в карету. Внутри пахло кожей, мокрой тканью и чем-то сладким — возможно, табаком или духами. Сиденья были жёсткими. Окна маленькие, стекло мутное. Екатерина заметила, что её руки дрожат, и спрятала пальцы в складки ткани, сжав их. Снаружи слышались голоса. Карета тронулась.

Инеш осталась снаружи.

Екатерина почувствовала резкий укол одиночества. Странно: она знала Инеш всего ничего, но это был первый человек, который смотрел на неё не как на королеву и не как на сделку. Как на живую женщину, которой плохо.

В карете сидела та самая сухая старшая дама. Она держалась прямо и смотрела на Екатерину как на обязанности.

— “You will be presented.” — «Вас представят», — сказала она холодно.

Екатерина наклонила голову, будто не поняла.

— “Presented to the King.” — «Представят королю», — добавила дама медленнее.

Екатерина сделала вдох и выдох. Сердце стукнуло сильнее.

Король. Карл. Муж по договору.

Она знала, что не должна ждать от него ничего. Но знание и реальность — разные вещи. Реальность всегда тяжелее.

Карета ехала недолго. Вскоре её остановили. Дверцу открыли, и холодный воздух ворвался внутрь.

Екатерина вышла и оказалась перед зданием, которое выглядело как крепость и дворец одновременно. Камень, влажный от моря. Высокие окна. Стража у входа. Люди в движении — слуги, офицеры, дамы. Всё было чужим, но в этом чужом был порядок, который держал страну, а не людей.

Её провели внутрь. В коридорах пахло воском, мокрыми плащами, жареным мясом и дымом. Где-то вдалеке слышалась музыка — не веселая, а церемониальная, как фон для чьих-то решений.

Екатерина почувствовала, как подступает тошнота. Она остановилась на секунду, сжала пальцы.

— Senhora? — «Госпожа?» — спросила кто-то по-португальски, и Екатерина удивилась: не Инеш. Другая служанка, молодая, с испуганным лицом.

— Estou bem — «Я в порядке», — ответила Екатерина автоматически, хотя это было ложью.

Её привели в комнату ожидания. Там был стол, на нём — серебряный поднос, чаши, кувшин с водой. Стул с высокой спинкой. И самое главное — пространство, где можно было на секунду остаться одной.

Дверь закрылась. Екатерина осталась в комнате. Тишина была неполной — через стены доносились шаги, голоса, скрип — но это была тишина без взглядов.

Она тут же достала дневник.