Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 12 – Ри Даль

— Это мне известно. Поверьте, я знаю всё об этом месте, так провела здесь последние годы времени больше, чем в отчем доме.

— Я наслышан о ваших… интересах, — осторожно сказать Толбузин. — Весьма необычно для девушки ваших годов.

— Никакой необычности тут нет, — настояла я. — Это не просто станция — это важнейший пункт огромной транспортной артерии, которая со временем превратится в огромную сеть по всей нашей необъятной Родине.

— Возможно, так и будет однажды, — мне показалось, Климент Борисович едва сдержал смешок, но всё же остался серьёзен. — Мне отрадно, что вы так сердечно ратуете за это дело. Признаюсь… хотелось бы видеть столько же истовых стремлений и в некоторых других работниках.

— Возможно, для меня отчасти дело и в том, мой близкий человек отдал жизнь за эту станцию. И я не могу просто так бросить это место.

Лицо Толбузина переменилось: вся напускная строгость полностью слетела с него, оставив выражение сочувствующее и настороженное в равной степени.

— Заверяю, Пелагея Константиновна, в любой момент вы можете заходить, чтобы почтить память нашего всеми любимого Константина Аристарховича. Но прошу вас предупреждать о своём появлении, так как дела могут быть неотложными и требующими особого сосредоточения.

— И я о том же вам толкую, — стала понемногу наседать я. — На станции каждый день полно различных происшествий. И некоторые из них могут быть крайне серьёзны и разрушительны.

— Надеюсь, таковых будет поменьше…

— Не надейтесь, — отрезала я. — Это сложный и неблагодарный труд, требующий полной самоотдачи. А ещё компетентных знаний, коими, прошу заметить, обладают не все сотрудники.

Толбузин выпрямился в кресле и поджал губы:

— Вам не стоит беспокоиться, сударыня. В данный момент всё под контролем.

— Очень сомневаюсь, Климент Борисович. При всём уважении, вы здесь — человек новый, и лишь со временем освоитесь в полной мере.

— Это время наступит уже скоро.

Я отрицательно качнула головой:

— Работа на станции имеет тысячи нюансов. И до той поры, пока вы всё узнаете сами, позвольте находиться рядом и помогать практически.

Брови у начальника взмыли вверх, к седой курчавой шевелюре, а глаза округлились по пять копеек.

— Вы просите принять вас на службу?

— Неофициально, разумеется, — быстро добавила я, понимая, что даже мой отец, при всей своей любви, так и не отважился на подобный шаг. Что уж говорить о чужом человеке, пусть и лояльном к нашей семье? — Я смогу выступать в роли… Ну, скажем, независимого консультанта.

— Консультанта? — почти по слогам переспросил Толбузин, после чего положение его глаз и бровей ещё немного утрировалось. — Как вы себе это представляете, Пелагея Константиновна?

— Как и в прежние времена. Я постоянно бывала на станции и принимала участие в любых вопросах. Я знаю все подноготные этого дела от нюансов работы простых обходчиков, до закупочной части и расходов на содержание.

— Я наслышан о ваших талантах, — сдержанно признался Климент Борисович. — И не скрою, в какой-то мере восхищён подобной увлечённостью…

— Это не просто увлечённость, — с нажимом заметила я. — Это дело моей жизни. Как и жизни моего отца. Это то, что выбирают один раз и навсегда.