Книга Позор для истинной. Фальшивая свадьба, страница 16 – Кристина Юраш

Я сел за стол, обмакнул перо в чернила. Рука больше не дрожала.

«Друг мой, — начал я писать, выводя буквы резко и четко. — Ты медлишь, пока твою возлюбленную могут забрать другие. Или ты думаешь, ты один? Найдется много охотников на приданое. Ко мне уже приезжали и спрашивали, не собираюсь ли я жениться еще раз на ней? Так что действуй сейчас. Покажи ее отцу, что ты готов принять ее любой. Свадьба должна состояться как можно быстрее».

Да, я солгал про «охотников», которые приезжали ко мне. Но пусть он завтра сделает ей предложение. Пусть завтра они объявят о помолвке.

Я подписал письмо, скрепив его печатью герцога, и позвал слугу.

Когда дверь закрылась за гонцом, я снова остался один. В тишине. С надеждой на то, что скоро эта боль закончится.

Но где-то в глубине души, там, куда боялся заглянуть даже я сам, шевельнулось сомнение. А что, если метка не исчезнет? Что, если она лишь усилится, превратив мою жизнь в настоящий кошмар?

Я отогнал эту мысль. Другого выхода нет.

«Банкротство».

Это слово не просто прозвучало. Оно ударило мне под колени, выбивая почву из-под ног с такой силой, что мир вокруг качнулся.

Я инстинктивно вцепилась пальцами в косяк двери, чтобы не упасть. Воздух в кабинете стал вязким, пропитанным запахом старой бумаги, чернил и липкого, животного страха.

Кэллоуэй, наш поверенный, человек, который еще вчера улыбался нам, расхваливая новые контракты, теперь выглядел как могильщик, пришедший снять мерки. Он выложил на стол список требований — тонкую стопку бумаг, которая весила больше, чем весь этот особняк.

— Прошло ведь всего четыре часа, — сокрушенно произнес отец, проводя рукой по лицу. Его пальцы дрожали. — Неужели они могли так быстро...

— О, поверьте, господин Фермор, — голос Кэллоуэя был сухим, лишенным всякого сочувствия. — Сплетням нужно куда меньше времени, чтобы просочиться везде. Они быстрее крыс. Стоит кому-то чихнуть в зале суда, как через час об этом трубят во всех углах столицы. А у вас был не просто чих, у вас был пожар.

Он постучал костлявым пальцем по бумагам.

— Вот список требований инвесторов. Они хотят вернуть всё. Немедленно. Полного вывода капитала.

Отец тяжело вздохнул, и этот звук похож на скрип старого дерева перед падением.

— Хорошо. Давайте выплатим. Продадим второй завод. Обойдемся пока одним. Мы начнем сначала, как раньше...

Кэллоуэй покачал головой, и в этом движении было что-то окончательное, бесповоротное.

— Боюсь, что не обойдемся, сэр. Одного завода недостаточно, чтобы покрыть долги, которые на нас обрушились за эти часы. К тому же основные покупатели уже отказались от долгосрочных контрактов. Уведомления пришли одно за другим. — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в тишине. — Мы потеряли почти всех «жирных» клиентов. Даже королевский дворец прислал отказ. Они больше не хотят наших свечей. Сомневаюсь, что заводу удастся остаться на плаву даже с одним цехом. Репутация семьи Фермор теперь клеймо. Никто не хочет иметь дела с опозоренными.

Я почувствовала, как внутри меня все сжимается в тугой, болезненный ком. Холод пополз от желудка к горлу.

Королевский дворец? Отказ?

Это был конец.

Мы были не просто разорены, теперь мы были изгоями. Если королевская семья, всегда дорожившая своей репутацией, отказывается от контракта, это означало, что ты в немилости.