Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 62 – Юлий Люцифер

— Ты думаешь, я не ищу того же?

— Нет, — ответила я честно. — Я думаю, ты искал слишком долго один. И слишком долго считал, что остальных лучше не подпускать.

Результат мы оба видим.

Эта правда ему не понравилась.

Но теперь он хотя бы не делал вид, что я ошибаюсь.

Снаружи за окнами ударил ветер. Стекла едва заметно задрожали. Где-то в глубине дворца звякнул лед — тот самый тонкий, почти музыкальный звук, который я уже научилась узнавать.

Он тоже его услышал.

Глаза его метнулись к окну.

Потом обратно ко мне.

— Дворец реагирует на тебя сильнее с каждым днем, — сказал он.

— И тебя это пугает.

— Меня это настораживает.

— Одно другому не мешает.

Он хотел возразить.

Не успел.

По стеклу ближайшего окна быстро побежал иней.

Не хаотично.

Как письмо.

Я повернула голову первой.

Белые линии сплетались в слова.

Ночью не одна.

У меня по коже пробежал холод.

Он подошел ближе к окну.

Смотрел так, будто надеялся, что надпись исчезнет, если просто не верить в нее достаточно сильно.

Не исчезла.

— Ты видишь? — спросила я.

— Да.

— И?

— Это предупреждение.

— Какая глубина мысли.

Он резко повернулся ко мне.

— Что ты собиралась делать ночью?

Я молчала.

Разумеется.

У него дернулся уголок рта.

Почти ярость.

Почти обреченность.

— Черт возьми.

— Не повышай голос на стены. Они сегодня явно умнее нас обоих.

— Ты снова туда идешь.

— Теперь уже почти наверняка.

— Одна ты не пойдешь.

— Это мы уже обсуждали.

Он подошел вплотную еще раз.

Слишком близко.

Так, что между нами почти не осталось воздуха.

— Послушай меня хоть раз без желания спорить, — сказал он тихо. — Если дворец сам предупреждает, значит, речь не о старом тайнике с бумагами. Речь о ловушке.

И если ты все равно полезешь, я иду с тобой.

Я смотрела на него и понимала две вещи сразу.

Первая: он прав.

Вторая: соглашаться так просто нельзя.

Потому что стоит мне сейчас без условий пустить его обратно в центр происходящего, и часть контроля снова уплывет к нему естественным образом, как вода в привычное русло.

Нет.

Не выйдет.

— Хорошо, — сказала я.

Он замер.

Явно не ожидал.

— Но на моих условиях.

— Каких?

— Никаких приказов.

Никакой охраны.

Никаких «отойди, тебе нельзя, ты не понимаешь».

Если мы идем, то идем как двое людей, которым нужна правда. Не как король с беспокойной женой.

— Это невозможно.

— Тогда и разговаривать не о чем.

Я уже почти развернулась, когда он сказал:

— Ладно.

Вот теперь удивилась я.

Не сильно.

Но достаточно, чтобы он заметил.

— Ладно? — переспросила я.

— Без охраны.

Без свидетелей.

Без приказов, если ты не будешь намеренно делать глупости.

— Прекрасная оговорка.

Оставь себе.

— Ты невозможна.

— Но ты все равно идешь.

На этот раз он усмехнулся.

Очень коротко.

Почти устало.

— Похоже, да.

И вот это было самым опасным моментом за весь разговор.

Не спор.

Не злость.

Не страх.

Мгновение согласия.

Настоящего.

Человеческого.

Будто на долю секунды мы оба вспомнили, что можно не только ранить друг друга прошлым, но и смотреть в одну сторону.

Это надо было прерывать немедленно.

— Тогда к полуночи у нижнего бельевого коридора, — сказала я. — Если опоздаешь, дверь откроется без тебя.

Он посмотрел очень прямо.

— Я не опоздаю.

Ох, какой плохой выбор слов.

Я выдержала паузу.

Намеренно.

И только потом произнесла:

— Для разнообразия это было бы полезно.