Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 159 – Юлий Люцифер

Черт.

Вот и сердце удара.

— Насколько ближе? — спросил Каэл, и в его голосе впервые за весь день появилась настоящая злость.

Живая.

Пепельная.

Севран перевел на него взгляд.

— Достаточно, чтобы однажды ее имя шепотом связывали не просто с королевским двором.

С самим драконом.

Я почувствовала, как воздух из комнаты будто выбили одним ударом.

Торвальд выругался.

Очень тихо.

Очень по-северному.

А я стояла неподвижно.

Жена врага.

И когда-то — женщина, чье имя связывали с ним.

Вот почему он так смотрел на Эйлеру, когда та была лишь поздней фигурой.

Вот почему старые женщины при дворе могли думать категориями “перехода”.

Вот почему кому-то было так важно держать рядом красивые, полезные, не до конца признанные женские фигуры.

Неужели все это время в тени существовала еще одна?

Гораздо более старая.

Гораздо более опасная.

Та, что оказалась не просто любовной историей.

А конечным пунктом маршрута для Лиоры.

Я почувствовала, как лед под кожей снова пошел волной.

Тихо.

Но зло.

— Врешь, — сказала я.

Севран посмотрел прямо.

— Хотел бы.

Это звучало бы проще.

Но нет.

Я не отвела взгляда.

— Докажи.

Он кивнул на верхнюю полку стола.

На узкий ящик, который я не открывала.

Торвальд потянул его на себя.

Внутри лежали:

пара старых печатей,

серые бирки,

и маленький портрет в потемневшей рамке.

Я взяла его сама.

На портрете была женщина лет двадцати пяти.

Темные волосы.

Бледная кожа.

Серые глаза.

Лицо — не красивое в обычном смысле.

Слишком умное для красивой картинки.

И рядом, в чуть более темной фигуре на заднем плане…

он.

Моложе.

Жестче.

Но точно он.

Не в объятии.

Не в явной близости.

Но слишком рядом для “случайного придворного фона”.

Слишком личная композиция.

Неофициальная.

Непарадная.

На обороте — подпись:

Иара, до северной зимы.

У меня пересохло во рту.

До северной зимы.

То есть до чего?

До брака?

До Лиоры?

До изгнания?

До всего?

— Боже, — тихо сказал Каэл.

Да.

Очень.

Я положила портрет обратно на стол.

Очень осторожно.

Потому что если сжать сильнее, разломаю раму.

А это было бы слишком легким выходом.

— Она была его любовницей? — спросила я.

Не у Севрана даже.

У комнаты.

У проклятого дома.

У воздуха.

Севран ответил:

— Нет.

Или, по крайней мере, не в том смысле, который вам сейчас нужен.

Но они знали друг друга до вашего союза.

Очень хорошо.

И именно потому леди Иара Варн потом оказалась идеальной фигурой: достаточно близка к его прошлому, чтобы понимать дом; достаточно внешняя после брака, чтобы стать никем для северного реестра.

Очень умно.

Очень мерзко.

Я заставила себя дышать ровно.

— Значит, Лиору вырастили рядом с женщиной, которая знала его раньше меня, — сказала тихо. — И эта женщина теперь жена моего врага.

— Да, — ответил Севран.

У меня внутри все стало белым.

Не потому, что я ревновала к прошлому.

Не в таком примитивном смысле.

Хуже.

Потому что я вдруг увидела возможную форму удара целиком:

дочь, воспитанная под чужим именем,

возвращение под новой легендой,

рядом женщина, знавшая дракона до брака,

не просто вражеский дом, а дом, умеющий связать прошлое мужчины и будущее ребенка в одну очень красивую ловушку.

Они не просто берегли Лиору.

Они выращивали версию возвращения, которая разорвет нас изнутри.

Я подошла к Севрану снова.

— Где дом Варн?

Он покачал головой.