Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 127 – Юлий Люцифер

Не просто слухи.

Не просто игра.

Эйлера знала.

О связке?

О моем отклике?

Хотя бы частично — да.

Эйлера сжала бокал.

— Ты уверяла, что после стольких лет корона окончательно выела из нее все опасное.

— Я говорила: выела достаточно, чтобы она не добралась сама до старых оснований.

Я не рассчитывала, что дом начнет отвечать ей так быстро.

И уж точно не рассчитывала на мальчишеский приступ верности у Хедрина.

Мальчишеский.

У Хедрина.

Вот это уже почти наслаждение.

— Значит, ты тоже не все контролируешь, — сказала Эйлера.

— Никто уже не контролирует все, — сухо ответила женщина. — Именно поэтому я здесь.

Она налила себе вина.

Не спросив.

Не играя в любезность.

Я всматривалась в нее, пытаясь вспомнить, где могла видеть раньше.

И вдруг поняла.

Не лицо.

Походка.

Она двигалась так же бесшумно, как фигура на лестнице северной башни в ту ночь.

Не Астрид.

Другая.

Но из той же породы женщин, которым дворец слишком долго служит тайными проходами.

— Кто ты такая, — прошептала я себе под нос, уже зная, что скоро услышу.

И услышала.

Эйлера поставила бокал слишком резко.

— Ты обещала мне не это, Ревна.

Ревна.

Имя легло в меня, как ключ в замок.

Ревна.

Не Ровена.

Не мертвая камеристка.

Другая.

Живая.

Та, что пахнет мятой и чистым бельем.

Та, что, видимо, стоит на стыке лекарств, тканей и старой системы.

Очень хорошо.

Ревна не изменилась в лице.

— Я обещала тебе путь наверх, — сказала она. — А не легкую прогулку.

Королева должна была треснуть раньше.

Король — остыть надежнее.

Ребенок в пепле — не вернуться.

Пока все шло правильно.

Ребенок в пепле.

Господи.

У меня руки стали ледяными.

Но Эйлера была уже слишком зла, чтобы осторожничать.

— Все шло правильно, пока ты не решила играть и со мной так же, как когда-то с ней! — выплюнула она.

— Не смей смотреть на меня так, будто я твоя следующая пешка.

Я не для того столько лет поднималась к нему, чтобы теперь, когда трон почти открывается, ты вдруг начала снова прятать часть игры.

Вот.

Вот оно.

Маска не просто треснула.

Она слетела.

Эйлера знала.

Слишком много знала.

Не все, но достаточно, чтобы говорить о прошлой королеве не как о случайной жертве, а как о старой партии на той же доске.

У меня внутри стало очень тихо.

Именно так бывает, когда наконец видишь врага не в красивом платье, а в собственном расчете.

Эйлера не просто соперница.

Не просто женщина, вовремя оказавшаяся рядом с троном.

Она участница.

Поздний слой той же системы.

Может, не архитектор.

Но сознательная фигура.

А Ревна —

одна из тех, кто строил мосты между детьми, лекарствами, бельем, откликом и исчезновением.

Я чуть сместилась в тени, чтобы видеть лучше.

Ревна поставила бокал.

Очень аккуратно.

— Ты путаешь путь наверх с правом на полную правду, — сказала она.

— Это старая ошибка амбициозных женщин при дворе.

Эйлера усмехнулась.

Зло.

Нервно.

— О, нет.

Старая ошибка — считать, что вы и дальше сможете использовать меня как красивую занавеску при короле.

Теперь он уже смотрит не на меня.

Он смотрит на нее.

А лед слушает ее.

И если ты думаешь, что я позволю тебе просто убрать королеву и вернуться к изначальному плану без меня, ты сошла с ума.

Ревна молчала.

И вот это молчание сказало больше, чем прямой ответ.

Потому что там, внутри паузы, было признание: