Книга Травница и витязь, страница 89 – Виктория Богачева

Лютобор вывел их на торговую площадь. Здесь, как и на Ладоге, был сколочен особый помост, на который бояре али наместники взбирались, когда хотели поговорить с толпой. Нынче же на том помосте стояла девчонка, и травницу в ней княжич признал лишь по толстой, длинной косище. Мстислава смотрелась заморышем, словно не ела с того дня, как от постоялого двора ее увез сотник Станимир.

Вокруг помоста собралась толпа зевак, и она все густела и густела, и с трудом Вячко, а следом за ним и Крутояр с кметями смогли продраться сквозь нее. Пришлось потолкаться кулаками, и княжич старался не дёргаться всякий раз, как бок напоминал о себе болью.

В руке Мстислава держала отцовский кинжал, а напротив нее на помосте стоял растерянный мужчина. Наметанным взглядом Крутояр сразу же приметил у того на плаще вышивку, которую носили все люди сотника Станимира. Стало быть, кметь носил за ним копье.

— Идем, боярышня, идем подобру, пока не сволок силой, — уговаривал тот Мстиславу.

Увидев все это, Вячко застыл как вкопанный, и княжич, наконец, сдюжил его нагнать. Он схватил десятника за плечо.

— Не глупи, — прошипел прямо на ухо.

Тот дернулся и едва не сбросил его ладонь, но опомнился в последний миг.

Что-то было не так. Крутояр вглядывался в осунувшееся лицо Мстиславы, полное отчаяния и злобы. На нем яркими пятнами горели лишь глаза. Не из-за нелюбимого жениха та так убивается... Но додумать он не успел, потому как по толпе пронеслись шепотки, а затем люди расступились, чтобы пропустить трех конных всадников, среди которых был и Станимир.

Завидев жениха, Мстислава отчего-то обрадовалась. Опустила руку, в которой сжимала кинжал, и улыбнулась, но улыбка та вышла страшной, больше похожей на оскал. Она шагнула назад и замерла у другого края помоста. Повернувшись к княжичу, Вячко затем начал пробираться сквозь толпу поближе к девке.

Крутояр чуть не взвыл, но полез за ним следом.

Люди меж тем замолкли, и вокруг воцарилась гнетущая тишина. Ни шепотка, ни крика. Все не мигая смотрела на то, как медленно Станимир спешился, как резким движением сунул поводья подоспевшему мальчишке и как одним прыжком забрался на помост к невесте. Он побелел от ярости, каждое движение выдавала напряжение в теле, каждый жест сочился лютой злобой.

Мстислава стояла перед своим женихом, выпрямившись, будто натянутая тетива. На висках у нее выступила испарина, а грудь под нарядным убором боярышни вздымалась, выдавая волнение и страх, но взгляд у нее оставался твердым.

Взирая на сестру снизу вверх, Лютобор в кровь искусал губы. Княжич проследил за ним, затем вновь посмотрел на сотника Станимира. Припомнил, как нахваливал того воевода Стемид...

Ни с кем из Нового града ссориться им было не с руки. Не нынче, когда неведомая опасность нависла над ладожскими землями, и, казалось, мир держался на тонком волоске. Шаг в сторону — и от него не останется даже обрывков.

— Ну, довольно побегала, голубка. Пора и честь знать, — процедил Станимир, поднимаясь на помост. — Надоело за тобой гоняться. А ты и вправду думала, что тебе это все с рук сойдёт?

Голос у него был хриплым от злости, но в нем сквозило торжество. Будто уже ухватил ее за волосы и утащил в терем.

Мстислава не шелохнулась. Только губы побелели от напряжения.