Книга Травница и витязь, страница 51 – Виктория Богачева

— Пустое, — скромно отмахнулся Станимир. — Это самое малое, что я могу сделать.

— Проходите, будьте моими гостями, — Стемид повел рукой, указывай на терем, и велел попавшемуся на пути холопу обиходить, напоить и накормить новоградских дружинников.

Как и хотел наместник, к отъезду все было готово задолго до заката. По-прежнему сердитая на мужа Рогнеда все же покинула женскую половину терема и спустилась в общую горницу, где накрыли на стол. Злясь, она избегала поворачиваться к мужу, который, напротив, ловил ее взгляд.

Для него все было просто. Он должен найти пропавшего княжича и вместе с ним вернуться в Новый град. Иного пути он не видел. Да и не хотел видеть. Мысль, чтобы вырваться за ненавистные стены городища, которые душили его, оставить за спиной все склоки, боярские дрязги, шумное вече — опьяняла похлеще самой крепкой медовухи!

Наслушавшаяся чужих разговоров, Рогнеда тревожилась. Порой она подсказывала мужу разумные вещи, но нынче он так не считал. Никому не мог он доверить поиски княжича. Да и сам страстно желал, пусть и на время, покинуть Новый град. Он и так чувствовал себя здесь, словно увяз в трясине.

Когда пришло время прощаться и покидать терем, Стемид поймал Рогнеду за руку и привлек к себе.

— Ну, не серчай, моя любушка, — жарко выдохнул, — моя разумница. Лучше поцелуй — на удачу.

И первым накрыл уста жены. Та, вначале отстранившись, все же прильнула к мужу — благо в горнице они остались одни.

— Обещай, что станешь ждать, — потребовал Стемид, с трудом отпустив жену и затуманенным взглядом смотря на ее припухшие уста.

Рогнеда вздохнула.

— Буду, — шепнула она, смотря на мужа с непостижимой смесью любви, недовольства и тоски.

Стемид по-молодецки расправил плечи, и они вышли на крыльцо. Рогнеда притянула к себе сына, который попытался было сопротивляться материнской ласке, но все же сдался, а наместник приветливо кивнул Станимиру.

И подивился, натолкнувшись на его ледяной взгляд. Затем Стемид моргнул, и морок исчез, а сотник растянул губы в ответной улыбке.

_________________

* Робичич — сын наложницы. Князь Ярослав был старшим сыном предыдущего ладожского князя, но был рожден не женой, а наложницей. Потому его и зовут робичичем.

Через два дня, как догорел погребальный костер для старика Радима, они выдвинулись в путь. Дольше оставаться было нельзя.

Вячко ушел бы раньше, но Крутояр, хоть и храбрился, а на ногах стоял все еще нетвердо и ступал тяжело. Да и требовалось время, чтобы собраться, покинуть избу.

Он был закален в боях, но глядеть на травницу, что тихой тенью скользила по горнице, водила ладонью по срубу, столу и лавкам, касаясь в последний раз, было больно. Больнее, чем иная рана. Она не плакала, глаза оставались сухими, но смотрела так пронзительно и горько, что не требовалось ни слов, ни слез.

Ссадины от хлестких ударов Велемира за минувшее время лишь налились цветом, проступили особенно ярко на бледном лице.

Вячко думал, что вырвет наместнику руку, которую тот поднял на беззащитную девчонку. Он корил себя. Пока они прятались в подклете, Велемир измывался над Умилой, и некому за нее было вступиться.

Он был воином. Он должен был защищать тех, кто слабее. Тех, кто не мог за себя постоять.

А выходило, что и его, и княжича защищала девчонка, приняв и удары, и окрики, и злые слова.