Книга Травница и витязь, страница 148 – Виктория Богачева

Крутояр молча врезался в их круг и вздрогнул, услышав счастливый шёпот.

— Княжич...

Противников они одолели. Они уступали числом, и конунгу Харальду с Крутояром удалось застать их врасплох. Они не смогли быстро осознать, что приключилось, и не перестроились так, чтобы биться сразу с двух сторон.

К рассвету всё было кончено.

Они взяли пленных: немного, но достаточно, чтобы выведать о намерениях врагов. Пошатываясь, Крутояр подошёл к сидевшей прямо на земле Чеславе. С его меча под ноги скатывались вязкие, багряные капли. За спиной люди конунга Харальда негромко переговаривались, обвязывая пленных верёвками и считая тех, кого они потеряли.

Княжича изрядно потрепало, лицо было серым от усталости, на одежде расползались бурые пятна, но кровь была чужой.

С раной воительницы возились те два кметя, что не отходили от неё во время боя. Прежде чем заговорить, Крутояр сделал глубокий вдох.

Воздух пах домом.

________________________

визуал Чеславы в убрусе в лесу, когда она встречала норманнов.,

* * *

* * *

Когда посреди ночи его растолкал Лютобор, спросонья Вечеслав схватил мальчишку за грудки и оттолкнул так, что тот повалился на пол. Даже боль в потревоженных ранах не остановила, и тело отозвалось на неведомую угрозу так, как привыкло.

Уже малость охолонув, Вячко разглядел ошалевшего мальчишку.

— Ты что? — хрипло выдохнул со сна. — Сдурел? Жизнь не мила стала? А если я зашиб?

Рука и впрямь зачесалась зашибить, чтоб неповадно было.

— Я проснулся... Мстиши в горнице нет. И кинжала отцовского нет, — торопливо пробормотал Лютобор, взвившись на ноги.

Рваными движениями он оправил рубаху, сползшую с одного плеча, слишком широкую для худющего мальчишки, и тревожно уставился на Вечеслава.

У того сон как рукой сняло.

— Может, по нужде отошла... — сказал он тихо и возблагодарил темноту, потому что не пристало десятнику краснеть как молодая девка! — А ты сразу весь терем на ноги поднял.

— Она три дня ходила к клети, где Станимира держат, — пробормотал Лютобор себе под нос, и у Вечеслава вновь зачесался кулак. —

— Так что же ты молчал?! — взъярился он, но после махнул рукой и велел. — Подай рубаху да сапоги. Да помоги встать.

Четыре дня назад терем наместника покинули конунг Харальд и княжич, и всё это время Вечеслав валялся на лавке да спал. Мстислава — он был уверен, что это она — подмешивала сон-траву в отвары, которыми его поили, потому-то его постоянно клонило в сон.

Он мало что слышал о том, что происходило за пределами горницы. Накануне как раз пришёл воевода Стемид и рассказал, что Станимир пока молчит. А они особо его не мучат, берегут для князя Ярослава. И даже то, что Сквор признал его, сотнику язык не развязало.

Но было ещё кое-что. То, в чём наместник признался нехотя.

— Мне весь порог оббили бояре, посадники да старейшины, — сказал Стемид и с досадой дёрнул себя за бороду. — Нехорошо будет, коли Станимир помрёт. Так что пущай живёт.

Всё это пронеслось в голове Вечеслава, пока Лютобор подсоблял ему с рубахой. С трудом он просунул в рукава ладони, стараясь не кряхтеть как старик. Затем кое-как поднялся с лавки и подвязал штаны — срам сказать — гашником. Воинский пояс унесли, когда привели его в терем после поединка, и как-то он о нём не вспоминал до этой поры.