Книга Разрешение на измену, страница 84 – Валерия Бероева, Ольга Гольдфайн

— Думай что хочешь, но мне больше нет до тебя дела.

Что ты решил с квартирой? Можем продать и поделить деньги на три части, мы с Машей возьмём ипотеку и купим себе что-нибудь, — меня больше интересовал вопрос раздела имущества.

— Да живите, я не претендую. У меня есть квартира матери, я обитаю там, — махнул рукой муж.

Хотелось спросить: «А что же не у любовницы?», но я сдержалась.

— Не буду благодарить. После того, что ты с нами сделал, это небольшая компенсация за причинённый моральный и физический ущерб, — холодно отметила.

Нас позвали в кабинет судьи.

— А ты изменилась, — обронил муж.

— Нет, Артём, это ты изменил меня своей изменой...

Артём

«Вышел из кабинета, лист вырвался из руки.

Он, кружась, опустился на чистый пол.

И душа младенца, покинув мирские тиски,

Отдала земле тело, вернувшись в небесный дом».

Как и пообещала чиновница, сына похоронили без моего участия. Я только заехал за документами, получил справку с номером могилы на кладбище.

Когда вышел из кабинета, выронил бумагу на пол. Буквы, написанные на листке, — вот всё, что осталось от моего сына…

Жаль, что всё так вышло.

А ещё место, где он похоронен. Надо хотя бы до выписки жены съездить на кладбище. Иначе как я объясню ей, что не знаю, где находится могила Саши.

Ира назвала сына Александром…

Кроме жалости я почувствовал огромное облегчение. Словно камень с души упал.

И в то же время страх, что жена узнает о моём обмане. Почувствует в очередной раз, что лгу. Спросит о подробностях, которых не могу знать. Пожалуй, из этой ситуации я не смогу выкрутиться…

Собрался с духом и на следующий день съездил на кладбище. Мороз стоял под тридцать. Трусливо подумал: «Если машина не заведётся, никуда не поеду».

Но она завелась, и я поколесил по скрипящим дорогам, включив обогрев на максимум, потому что трясло от холода.

А может, от страха?

Сторож проводил меня к маленькому, свежему, застывшему холмику земли.

Я спрятал руки в карманы, пытаясь согреться. Ни верков, ни цветов, ни прощальных слов.

Почему-то не подумал, что нужно привезти хотя бы гвоздики.

Если Ира увидит пустую могилу, это вызовет подозрения.

И я, как вор, стянул с соседней могилы корзину с искусственными цветами, торопливо свернув и спрятав в карман траурную ленту. Переложил несколько замёрзших роз.

— Прости, мужик, и спасибо, что поделился, — пробурчал, глядя на табличку с именем и фамилией.

Постоял над могилой своего ребёнка и подумал: «Наверное, у меня больше никогда не будет сына. Маша — это всё, что мне позволено иметь в этой жизни.

У меня есть дочь, я её люблю. Она — единственная и желанная.

Да, сейчас она меня ненавидит, но я сделаю всё, чтобы простила. Уверен, может, не сразу, но простит обязательно.

Доброта в ней от Иры, а упрямство — от меня.

Думаю, жена заинтересована в наших хороших отношениях с Машей. Не ради меня, ради дочери. Ира понимает, что другого отца у неё не будет.

И, кстати, каникулы заканчиваются, пора перебираться домой. Ребёнок вернётся, а меня нет. Какие выводы сделает?»

Посещение кладбища оставило гнетущее чувство. Пришло понимание, что жизнь может оборваться в любой момент. Болезни приходят неожиданно, и будет ли Рита поддерживать меня не в здравии, а в горе?

Очень сомневаюсь…

Эта прожигательница жизни на дух не переносит сирых и убогих. Для неё бедственное положение человека — показатель его лени и тупости.