Книга Разрешение на измену, страница 7 – Валерия Бероева, Ольга Гольдфайн

Но тогда я этого не знала и совершала одну ошибку за другой…

Звонок телефона поднял нас с кровати в шесть утра. Бессонная ночь обернулась для меня тошнотой, тремором во всём теле, тяжелой головой и болью в желудке.

Включилась психосоматика: «переваривать» информацию, полученную от мужа, организм категорически отказывался.

Звонила моя мама:

— Ира, здравствуй! Срочно приезжай! Тут Соня ночью пожаловала, говорит, что подала развод. Мне нужна твоя помощь, я уже весь валокордин выпила.

Маму никогда не интересовали мои дела. А вот ради Сони она была готова на всё.

Сестра жила в Санкт-Петербурге, была счастливо замужем за известным хоккеистом, занималась бизнесом в индустрии красоты — у нее был свой салон.

Соня младше меня на десять лет. Мама родила её, чтобы удержать мужа, когда у папы появилась интрижка на стороне.

Болезненный с детства ребёнок, любимая дочь, на которую не жалели ни времени, ни средств.

Домашней работой никогда не нагружали: «Сонечка слабая!»

Одевали как куколку: «Сонечка — красавица, вылитая Мальвина из сказки!»

Отказа сестричка ни в чём не знала: «Сонечке нельзя плакать, головка заболит!»

А я была в нашей семье Золушкой: мыла, тёрла, скоблила.

Мама часто повторяла: «Ира, твой единственный шанс хорошо устроиться — это выйти удачно замуж. Умишком не блещешь, лицом не уродилась, а вот следить за домом я тебя научу».

И она учила: правильно мыть полы, вытирать пыль, стирать и утюжить бельё, готовить, печь, консервировать, сервировать стол.

Советовала больше читать, чтобы я могла поддержать разговор.

Книги стали моим убежищем. Я ненавидела свою жизнь, но уйти мне было некуда. Бабушка и дедушка к тому времени умерли, а родители папы жили далеко.

Я много читала, и позже легко смогла поступить на филологический факультет, получить профессию редактора. Этим и зарабатывала свои копейки: вычитывала тексты, писала статьи, редактировала книги.

Да, фриланс не подразумевает прямого общения, но я всю жизнь была одинока.

В школе подруг не нашла. Никто не хотел дружить с «заучкой» и «бешеной Иркой».

На меня действительно иногда накатывали приступы бешенства, когда я видела, что старшие обижают в школе младших или одноклассники издеваются над изгоем.

Тогда я кидалась в драку. Могла огреть стулом, если соперник был намного сильнее меня. Броситься в ноги и повалить, а затем мутузить кулаками со всей отчаянностью слабой девчонки.

Дома во мне накапливалось столько напряжения и агрессии, что они прорывались вот такими драками.

Естественно, родителей из-за этих конфликтов периодически вызывали в школу. Говорили им, что надо уделять больше внимания воспитанию дочери, показать девочку специалистам.

Мама один раз даже к психологу меня сводила. Когда приятная, интеллигентная женщина в очках с широкой роговой оправой сказала, что проблема не во мне, а в нашей семье, в домашней атмосфере, мама быстро поставила специалисту диагноз «шарлатанка, только и может, что выманивать деньги».

Всё. Больше мы туда не ходили.

Но от меня родительница требовала лишь хороших отметок, как подтверждения, что я не совсем тупая.

При этом Сонечке позволялись тройки в дневнике. Мама придумывала им различные оправдания: «несправедливость учителей», «давление на ребёнка», «ей просто не интересен предмет».