Книга Разрешение на измену, страница 25 – Валерия Бероева, Ольга Гольдфайн

— Отлично, тётя Соня! Пойду, закажу пиццу и роллы!

Дочка умчалась в свою комнату.

Я молчала.

Хлопала новыми ресницами и не знала, как себя вести.

Показалось глупым, абсолютно детским отчаянное стремление скинуть десять лет, погнаться за молодостью и красотой.

Потратила почти все деньги, отложенные на отпуск. Когда муж узнает, придётся держать перед ним ответ за эти пустые траты.

Стыд залил лицо густой красной краской, не знала, куда смотреть.

Хотелось сбежать в ванную, встать под душ, смыть с себя причёску, макияж, вернуться в прежние рамки и больше не пытаться выпрыгнуть из них.

Соня — от природы красавица, поэтому и жизнь ведёт лёгкую, радостную, позволяет себе много приятных удовольствий.

А у меня другая судьба: хранить очаг, заботиться о семье, довольствоваться малым…

Артём переплёл руки на груди, широко расставил ноги и посмотрел сверху на возмутительницу нашего спокойствия.

— Понятно. Соня, стесняюсь спросить, а ты к нам надолго? — произнёс издевательским тоном.

Но моей кровной родственнице нельзя было класть палец в рот, она могла и руку откусить:

— Не стесняйся, я к вам навсегда. И да, забыла сказать, ты сегодня спишь на диване. Пока справку не принесёшь об отсутствии ЗППП, в супружескую постель ни ногой!

Тёма потерял дар речи. Сразу как-то весь съёжился, опустил руки.

— Ри, ты что, всё ей рассказала? — почти прошептал, посмотрев, закрыта ли дверь комнаты дочери.

Маленькая, хрупкая Соня продолжала закрывать меня свой спиной:

— Раменский, я тебя умоляю. У меня вообще-то голова есть, и кобелей я за километр вижу.

Если у жены глаза на мокром месте и всё из рук валится, процентов на девяносто девять причина одна — муж либо козлина, либо кобелина.

Козлом от тебя не пахнет, а вот кобелиная сучность на морде лица просматривается.

Муж шарахнулся в сторону вешалки и схватил лёгкую куртку:

— Ира, уйми свою сумасшедшую сестрицу.

Но Соня никак не могла остановиться. Последнее слово всегда должно быть за ней:

— Что, правда глаза колет?

Тёма быстро надел кроссовки, схватил с тумбочки портмоне и метнулся на выход:

— Всё. Я пошёл. Счастливо оставаться.

— Катись, катись! Где трахаешься, там и кормись! — напутствовала его Сонька.

А я так и пребывала в ступоре.

Пришло осознание, что от такой, как Соня, мужчины точно не гуляют. Потому что знают: один шаг в сторону — и будешь рогами люстру задевать.

А вот от такой амёбы, как я, — пожалуйста. Даже честный и порядочный Артём ушёл налево.

Мои горькие думы прервал резкий шлепок по заднице:

— Сеструха, ты чего застыла? Сейчас оторвёмся. Будем праздновать твою свободу, пусть и временную.

Замуж ты второй раз быстро выйдешь. У тебя на лбу написано: «Идеальная жена», а такие в девках долго не засиживаются.

Соня прошла в кухню, принялась заинтересованно рассматривать содержимое холодильника и шкафов, хлопая дверцами:

— Винишко есть? О, мартини! Сгодится.

Оттюнингуем тебя, паразитов с шеи снимем, самооценку повысим — и можно в мир выпускать. Расцветёшь у меня майской розой!

Сонька плеснула себе в бокал из открытой бутылки красного вина, попробовала, скривилась от кислого вкуса и вылила в раковину.

— Сухое — гадость! — смешно сморщила нос, а затем продолжила меня наставлять. — Засиделась ты дома, сестричка, возле своего «самовара». Один «краник» в жизни и знала. А это, считай, ничего не видела и не пробовала.