Книга Скандал, развод и Новый год, страница 17 – Ольга Гольдфайн

Столетов выгибает бровь и скрипит зубами. Его игривое настроение испаряется в один момент, а внутреннее беспокойство ломает маску смешливой снисходительности.

Продолжаю излагать наши перспективы:

— Вадим, я хочу предложить тебе забрать деньги, которые мы собрали на первый взнос за ипотеку в обмен на твою долю в этой квартире. Свою четвёртую часть ты перепишешь на детей.

Мой голос звенит от напряжения. Я держусь изо всех сил, чтобы оставаться внешне спокойной и не заорать на мужа. Злоба душит за горло, требует плюнуть в лицо этого негодяя, заставившего меня метаться в клетке обстоятельств подобно загнанному зверю.

Наконец, Столетов после минутного раздумья парирует:

— Во-первых, там всего миллион. Четвёртая часть от стоимости квартиры намного больше.

Во-вторых, я не собираюсь с тобой разводиться, уже говорил неоднократно. Не будь дурой, Лера. Где ты найдёшь ещё нормального мужика, с двумя-то детьми в прицепе?

На губах Столетова проступает гадкая ухмылка.

В эту минуту я понимаю, что ненавижу мужа. Он стал моим врагом. Человеком, которого мне хочется стереть с лица земли, невзирая на то, что это отец моих детей.

Ярость разрывает меня на атомы и отсчитывает секунды до взрыва. Пытаюсь не дать ей разрушить себя и окружающее пространство. Радиус поражения этой эмоции мне пока неизвестен. Опасаюсь, что пострадают дети.

— Хорошо, Столетов. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — цежу сквозь зубы.

— Ты угрожаешь мне, что ли? — хмыкает муж.

Он не верит моим обещаниям. У Вадима какая-то иная картина мира в голове. Его альтернативная реальность не имеет ничего общего с объективной действительностью.

Я встаю из-за стола, иду в прихожую, одеваюсь, беру ключи от машины и спускаюсь во двор.

Движения рваные, шаги резкие, глухие. Я словно ржавый Железный Дровосек, ограниченный в возможности передвижения негнущимися суставами.

Сажусь на заднее сиденье своего автомобиля и достаю из кармана телефон.

Что ж, пришла пора «сделать звонок другу». Правда, этот человек ещё не знает о своём новом статусе. Но мне плевать.

Он должен… Он обязан мне помочь!

Потому что его вина в происходящем велика, и я намерена сыграть на этом чувстве…

Баринов долго не берёт трубку. Я уже начинаю сомневаться, правильно ли поступаю. Возможно, не стоит дёргать за усы предводителя прайда хищников.

Только решаюсь сбросить звонок, как из телефона раздаётся хриплый, низкий голос:

— Да, слушаю.

— Егор Борисович, добрый вечер! Это Валерия Столетова.

— Здравствуйте, Валерия Андреевна. Раз вы звоните, предполагаю, что вечер перестанет быть для меня добрым.

— Не надо так иронизировать. Я звоню вам не с целью развлечься. У меня безвыходная ситуация и обратиться мне больше не к кому, — презираю себя за просительные нотки в голосе, но они невольно проскакивают. Баринов виртуально давит на меня своим финансовым положением, социальным статусом и харизмой…

Делаю глубокий вдох, отгоняя дрожь и слёзы, продолжаю:

— По милости вашей дочери я осталась без семьи, без работы, без квартиры. Жить в одной комнате со Столетовым я не могу, а скитаться по съёмным квартирам с двумя детьми нет ни желания, ни денег.

Имейте совесть, поговорите с дочерью. Пусть она забирает моего мужа себе. В конце концов, у них будет ребёнок…