Книга Лекарство от измен, страница 61 – Ольга Гольдфайн

Романы на протяжении этого времени, конечно, были, но несерьёзные и непродолжительные.

Мне всё ещё кажется, что я не готова впустить в своё сердце мужчину. И где найти такого, которому можно доверить себя?

Безусловно, третью измену я переживу, потому что у меня есть уже «две прививки».

Да и лекарство от предательства имеется: я сама себе единственный друг, родитель и самый близкий человек.

Но женщина всё-таки создана для семьи и детей. И с годами я ощущаю это всё острее.

Скучаю по той наивной, непосредственной девочке, которой была.

Даже однажды во время поездки в Москву захожу в ночной клуб, где познакомилась с Крайновым.

За стойкой бара стоит всё тот же парень. Но теперь это уже не молодой человек, а мужчина: у некоторых в жизни ничего не меняется, кроме возраста.

— Привет! Я Вероника, помнишь меня? — обращаюсь к молодому человеку с татуировками. Их стало ещё больше.

— Привет! Такую сложно забыть, — облизывает взглядом с головы до ног. Картинка приходится по вкусу. — Вижу, что ты в порядке. Тогда всё обошлось?

— О чём ты? Не понимаю… — делаю глоток мохито и опускаю глаза, чтобы спрятать смятение.

— Когда ты ушла танцевать, мужик из ВИПки показал на тебя троим отморозкам и дал бабла. Похоже, договорился, чтобы они тебя напугали, а он выступил защитником и освободил.

Не первый раз у нас в клубе эту схему проворачивал. Девочки любят героев. Он за твоей сумкой приезжал. Сказал, что с тобой всё ок.

Сглатываю комок в горле. Так вот, оказывается, какой «линии защиты» придерживался Крайнов.

Загонял жертву в ловушку, накачивал страхом, а затем спасал от насилия. Девушка сама падала ему в руки или вешалась на шею.

Боже, какой же я была дурой…

— Со мной действительно всё окей. Спасибо за мохито!

Не хочу больше общаться с этим сомнительным типом. С виду приличный парень, а внутри с гнильцой. Знать, какие дела проворачивают клиенты клуба, и не пресечь этот беспредел… Наверняка получал свою долю за молчание!

Я иду по вечерней улице к своему старому дому. Хочу взглянуть на окна квартиры, в которой жила.

Родители возражали, когда решила продать жильё. Мама считала его «родовым гнездом», но мне было плевать. Хотела подальше от них уехать…

В окнах не горит свет, зато в квартире Соболевского полная иллюминация: и на кухне, и в гостиной, и в спальне.

Решаюсь зайти на минутку. Если честно, я так скучаю по Никите…

Знаю, что после травмы он женился на Алёне, его мама рассказывала.

Молодые жили какое-то время в Кисловодске. У Никиты была там работа, у Алёны — родители, а потом вернулись в Москву.

Достаю ключ от домофона, и он на удивление срабатывает. Поднимаюсь по лестнице.

В моей квартире новая дверь, а вот у Соболевских прежняя. Знакомая. Родная.

Робко нажимаю на звонок. Даже не спрашивая, кто пожаловал с визитом, дверь быстро распахивается, и я от удивления прикрываю рукой рот.

Передо мной стоит Никита. Возмужавший, ещё больше раздавшийся в плечах, с бородой и очень внимательным, наполненным неизречённой мудростью и вселенской тоской взглядом.

— Вертинская. Наконец-то… Думал, уже не дождусь…

Делаю шаг вперёд и падаю в надёжные, крепкие мужские руки. Утыкаюсь носом в мощную грудь, висну на шее друга.

Господи, как же я скучала по нему!

По этому с детства знакомому запаху… По непослушным жёстким волосам… По тёплым, поддерживающим объятиям…