Книга Лекарство от измен, страница 40 – Ольга Гольдфайн

— Ника, дьявол скрывается в деталях. Обращай внимание на мелочи.

И сейчас мне эта наука приходилась.

Когда «капитан» показывал своё удостоверение, из-под манжеты рубашки на секунду показался хвостик татуировки. Мой взгляд зацепился за этот факт, и появилось сомнение: «В такую структуру, как следственный комитет Российской Федерации, вряд ли возьмут человека с татуировками».

Второй уликой, выдающей сомнительный статус представителя органов, была походка. Если в аудитории он постарался идти быстро, ровно, почти строевым шагом, то сейчас расслабился и ссутулился, начал немного покачиваться. Так ходят люди, которые долгое время провели в тюрьме.

И третий факт, убедивший меня в том, что мужчина выдаёт себя за другого человека, была грязь под ногтями на правой руке, очень похожая на оружейное масло.

Возможно, человек чистил оружие и не смог отмыть руки. Но мне не верилось в такие совпадения.

Внешне я стараюсь вести себя спокойно и ничем не выдать намерение сбежать.

Голова в режиме GPT-чата ищет и просчитывает варианты побега. Проходя мимо туалета, торможу:

— Простите, можно я заскочу на пару минут. Неизвестно, как долго со мной будут беседовать, да и лекция длилась почти два часа…

«Капитан» останавливается и хмуро на меня смотрит. Сомневается, стоит ли отпускать. Я ставлю ноги крестиком, даю понять, что могу сделать в машине лужу.

— Оставьте сумку и телефон, у вас есть три минуты, — разрешает «добрый дядя».

— Хорошо, спасибо.

Достаю из кармана телефон, кидаю в сумку и передаю комитетчику.

В туалете сразу бегу к окну. Второй этаж, решёток нет, пластиковый стеклопакет. Смотрю вниз: под окном небольшой сугроб тающего на солнце снега. Возможно, он покрыт коркой льда, и тогда от перелома меня вряд ли что-то убережёт.

Но иного выхода нет и надо прыгать. Хорошо, что я сегодня надела мягкие замшевые челси. Сапоги на каблуках пришлось бы снять: в них ни прыгнуть, ни убежать.

Сердце колотится так, будто только что вернулась с пробежки. А марафон мне ещё только предстоит. И наверняка это будет бег с препятствиями по пересечённой местности.

Открываю окно, забираюсь на подоконник и, глубоко вдохнув холодный воздух, прыгаю вниз.

Приземление выходит так себе. От пяток до макушки тело простреливает боль. Ощущение, что под ногами бетон, а не снежное толстое покрывало. Ударяюсь копчиком обо что-то твёрдое, перед глазами вспыхивает звёздный фейерверк.

Я по колено в снегу. Он, зараза, сверху твёрдый как камень, и лишь внутри присутствует некоторая рыхлость.

Выбираюсь, кряхтя и держась за поясницу. Окна туалета выходят во внутренний двор, и мне нужно поскорее убраться отсюда. Причём подальше от центрального входа, ведь там есть камеры и где-то рядом припаркована машина комитетчика.

Бегу, прижимаясь к зданию. Вижу в заборе из железных прутьев щель, в которую я смогу проскользнуть. Спасибо студентам, что смогли немного развести в стороны прутья. Еле протискиваюсь бочком и слышу из окна крик:

— Вероника Николаевна, остановитесь!

«Ага, пара сек и я возвращаюсь».

Мой конвоир смотрит в окно, но сам не рискует прыгать. Понимает, что в щель за мной ему не пролезть, не та комплекция.

Что есть духу бегу подальше от универа. Рядом торговый центр, и я устремляюсь туда. В толпе легко затеряться.