Книга Капкан для Бурого, страница 40 – Ольга Гольдфайн

В его голосе сквозит неподдельное удивление. И благодарность.

От этого внутри становится щекотно и даже хочется возгордиться, но сдерживаюсь изо всех сил. Скромность украшает девушку, как известно.

— Да пустяки. Не могла же я позволить этим цербершам шастать по нашему номеру. А почему ты сегодня так поздно? Ещё какие-то неприятности были? — вангую, даже не подозревая о своих сверхспособностях.

Его лицо мгновенно становится серьёзным, тени под глазами кажутся глубже.

Миша проводит рукой по щетине и раздаётся лёгкий, колючий шорох.

— Да, какая-то фря позвонила и сказала, что на пункте приёмки металлолома её мужа расплющило. Рванул туда, из мужиков чуть душу не вытряс. Оказалось, ложный вызов. Но нервы потрепались изрядно. Уже второй анонимный звонок за сутки. Сначала проверка, потом это…

Он замолкает, смотрит в окно, где темнеет сосновый бор.

Во мне просыпается не только любопытство, но и что-то вроде охотничьего инстинкта.

Что за фигня? Кто-то играет против моего Медведя?

Моего! Собственного! На которого у меня далекоидущие планы!

Мысль звучит так естественно, что я сама пугаюсь волны возмущения, хлынувшей изнутри.

— Миша, — вещаю мягко и пододвигаясь к краю кровати. Пружины противно поскрипывают. — Скажи честно, у тебя есть конкуренты? Кто-то, кому выгодно подгадить? Закрыть твою «Берлогу»?

Бурый вздыхает, откидывается на спинку кресла.

— Конкурент есть — Тихон Жарков. Его база «Волжские просторы» находится в часе езды ниже по течению. Но мужик вроде порядочный… Мы же делаем одно дело, но врозь. Подлянок никогда с его стороны не было.

— Ой, наивный чукотский мальчик! «Порядочный» до момента, пока денег не касается. Если ты у него прибыль уводишь, клиенты едут туда, где ближе от города, то ему точно выгодно прикрыть «Берлогу», — наставляю с лёгкой язвительностью. — Самые мерзкие пакости творят именно такие. Улыбаются в лицо, а за спиной капканы ставят. Его надо проверить.

Михаил смотрит на меня, и в его тёмных глазах мелькает усталая усмешка.

— Ты у меня, Звёздочка, не только телохранитель, но и следователь? Отдыхай лучше, кости сращивай. Обо всём остальном я позабочусь.

Это его «позабочусь» ложится на сердце горячим угольком. В груди становится жарко, к горлу подступают слёзы умиления.

Никто и никогда столько со мной не возился. Не считал меня слабой, маленькой, беспомощной…

Наоборот, родители говорили: «Стелла, ты уже большая!» Савка твердил: «Ну ты и зараза вредная, любого до истерики доведёшь!»

Короче, надо спасти этого дурака. Потапкин слишком хорош, чтобы его травили какие-то завистливые гады.

Наступает небольшая пауза, наполненная только гулом кондиционера и стрекотом цикад за окном.

Раздаётся стук в дверь: это девочки принесли ужин. Официантка раскладывает на столе блюда, говорит, что зайдёт через час за посудой.

Я бодренько соскакиваю с кровати и отправляюсь мыть руки. Миша свои споласкивает на кухне, ставит чайник, и мы садимся есть.

Томлённая с травами курица вызывает повышенное слюноотделение. Я отказываюсь от салата из овощей в пользу своего Медвежонка и набрасываюсь на птичку.

Когда тарелки сверкают чистотой, я сыто ковыряю вилкой десерт, у Бурого взрывается вибрацией телефон на столешнице. Михаил хмуро смотрит на экран, подносит трубку к уху.