Книга Адмирал моего сердца, или Жена по договору, страница 247 – Дарья Коваль

Последнее не мне уже сказал, конечно. Воздух натянулся. Плечи палача, его дыхание, блеск стальных колец на рукояти. Всё вокруг стало тише.

Но удара не последовало.

Мир — замер.

Ветер, который только что бил по флагам, вдруг лёг. Паруса безвольно опали. Доски перестали скрипеть. Даже солнце будто остыло.

Плеть застыла в воздухе — точно её поймала невидимая рука.

Кронпринц поднял голову.

— Что это за фокусы? — зло бросил он. — Щит!

Близстоящий к нему боевой маг шагнул вперёд, сомкнул пальцы, выдохнул слова, от которых обычно дрожит воздух.

Но ничего не произошло.

Заклинание рассыпалось, как пепел.

— Повтори! — сорвался кронпринц.

Маг повторил. Жилы на шее вздулись, пальцы побелели. Воздух дрожал — и тут же осел. Вода не слушалась.

Тишина стала плотной, как туман.

Я закрыла глаза — не от страха, чтобы услышать.

И услышала.

Не звук — дыхание. Не сверху, не снизу — со всех сторон. Глубокое, упрямое. Как если бы к борту прижался боком громадный зверь и просто… был.

Метка на запястье вспыхнула. Не светом — теплом. Волной, будто кто-то коснулся меня губами в то место, где лежит знак бесконечности. Тепло вошло под кожу, разошлось по руке к плечу, по ключицы — к горлу, и я вдохнула так глубоко, как будто всё это время дышала половиной лёгких.

Он.

Мысль, не мысль — узнавание. Как запах, по которому узнают дом, как шаг, по которому узнают своего в темноте.

Да. Он. Мой Аэдан.

— Ваше высочество! — один из матросов у борта ткнул пальцем вперёд, в серую линию горизонта. — Смотрите!

Там, где вода сливалась с небом, поднялось нечто белёсое. Не облако — слишком ровное, слишком низкое. Туман — но туман, который идёт. Плотный, как молоко в кувшине, с серебряной кромкой, будто кто-то провёл по его краю лезвием. Он не “плыл”, не “полз” — его как будто вели. И он шёл прямо на нас.

— Морские игрища, — презрительно отрезал кронпринц, но плечи едва заметно дёрнулись, выдавая нервозность. — Проверьте иллюзии!

Двое боевых магов развернулись к небу, третий — к воде, четвёртый — к горизонту. Воздух на миг ожил серебряной вязью знаков — и тут же погас, как мокрый фитиль. Пятый маг, самый молодой, попытался вскрыть туман “шпилем” — чистым резом, который выхватывает ложное, как игла вытягивает занозу. Шпиль ушёл в белёсую массу и… растворился, не оставив даже ряби.

— Это не иллюзия, — прошептал кто-то.

Кронпринц обернулся резко, как бьёт хлыст:

— Кого я слышу? Кто сказал?

Никто не ответил. Потому что уже не требовалось слов.

В тумане вырастали тени.

Один силуэт.

Второй. Третий.

Высокие, как собор. Нагруженные, как грозовое небо. Сначала — только мачты, как голые деревья в зимнем лесу. Потом — полотнища. Потом — чёрные линии реи. И, наконец, форштевни, резко вздымающиеся из воды, как носы зверей, у которых есть имена и слава.

Я не видела флага — ещё рано. Но тело знало раньше глаз. Метка отозвалась горячей болью и тем странным ощущением, когда плакать и смеяться хочется в один и тот же вдох. Кость ладони будто вспомнила его руку, кожа запястья — его поцелуй, а сердце… сердце сделало тройной удар и сбилось, как шаг у бегущего.

Он.

Он идёт.

— Это… — кронпринц не договорил. Губы его на миг лишились слов. Он будто не признал собственный голос, когда тот всё-таки вернулся: — Гард.

Слово прозвучало, как треск. Сухо. Больно.