Книга Адмирал моего сердца, или Жена по договору, страница 137 – Дарья Коваль

— А что происходит? — поинтересовалась я у Элая, всё ещё не веря своим глазам.

Разум посетило предположение о том, что это мог бы быть какой-нибудь ритуал почитания умерших, но память предыдущей хозяйки моего тела отказывалась подтверждать это предположение.

И не напрасно!

— Те, кого вы вернули, безгранично благодарны вам, — улыбнулся капитан Леджер. — На самом деле даров было намного больше, но адмирал запретил принимать их ещё вчера на закате, потому что паломничество никак не прекращалось. Всё-таки вы сотворили настоящее чудо, когда вернули всех к жизни.

Я, как услышала, так и замерла с приоткрытым ртом.

— То есть, это всё для меня? — уточнила неверяще.

— Разумеется, для вас, леди Арвейн, — подтвердил Элай.

Сказать, что мне стало очень-очень приятно, ничего не сказать. На душе стало так тепло, что и сама не поняла, как на глаза сами собой навернулись слёзы, пока я снова и снова смотрела на палубу, превратившуюся в цветущий оазис.

Почему слёзы, если стоило бы исключительно радоваться?

Наверное, потому что вспомнила…

— Не всех, — обронила тихо, медленно двинувшись вперёд. — Я вернула не всех.

И каково же было моё удивление, когда ответом мне стало твёрдое и решительное:

— Всех, леди Арвейн. Вы вернули из мира мёртвых вообще всех. Даже тех, кто утонул до прибытия Эсмы на место кораблекрушения.

Теперь я не верила не только своим глазам, но и ушам.

— Всех? — переспросила недоверчиво. — Вообще всех-всех?

Это же… нереально!

Или реально?..

— Всех, — утвердительно кивнул Элай.

А я, как стояла с приоткрытым ртом, так и осталась стоять. Несколько мгновений — так точно. И кто знает, сколько бы ещё так простояла, ошеломлённая собственными достижениями, но где-то вдалеке послышался суровый и чрезвычайно категоричный голос моего адмирала, который бескомпромиссно заявлял:

— Нет. Я сказал, нет. Мне повторить в двенадцатый раз?

Безусловно, меня жутко заинтересовало, от чего такого Аэдану пришлось отказываться аж одиннадцать раз. Особенно, если учесть, что обычно его все с одного раза превосходно понимали, и мало кто осмеливался оспаривать его решения.

Подхватив подол платья, чтобы он не мешался, цепляясь за цветы при моём торопливом передвижении, я поспешила к мужу. Застала его у края противоположного борта, хмуро читающего чьё-то внушительное, судя по размерам бумаги, послание. Хотя почему чьё-то? Императорский герб на сломанной при вскрытии послания печати весьма красноречиво демонстрировал отправителя. Если что реально не вписывалось, так это внушительного размера коробка, усыпанная тончайшей золотой пылью с пышным алым бантом, которую держал в руках неизвестный мне мужчина, с самым страдальческим видом смотрящий на адмирала Арвейна. Именно ему отказывал мой муж.

— Адмирал Арвейн, вы же понимаете, что я не могу покинуть ваш линкор, не вручив дар и не получив согласие на приглашение. Кто вообще отказывается от такого? — откровенно ныл незнакомец.

Его руки украшали перстни с драгоценными камнями, что выдавало в нём человека, привыкшего к богатству. Кольцо на указательном пальце правой руки с крупным рубином, несомненно, служило символом его высокого положения при дворе. О том же говорил и пояс из тисненой кожи, украшенный золотыми бляшками. На обычного посланника, принёсшего письмо, мужчина походил мало. Вообще не походил. Хотя цепочка на шее с массивной золотой печатью, свидетельствовала как раз о его праве представлять императора в важных делах.