Книга (Не)любимая попаданка дракона, страница 15 – Эльвина Лейн

Пока Леонард приносит им свои извинения, я стою чуть поодаль, ковыряю носком ботинка землю и сгораю от стыда. Откуда ж мне было знать, что у местных дровосеков такие бандитские физиономии.

— Всего доброго, путники, — прощается с ними Леонард и идет ко мне.

Путы на моих запястьях вспыхивают сиреневым светом, и меня тянет прямо к нему. Он ловит меня, обхватывая обеими руками за талию.

— Еще раз, дезер'ра, — медленно и грозно произносит он, — еще одна такая выходка…

— Вы сами виноваты, — робко возражаю я. — Вы напугали меня рассказами о разбойниках. Я думала, они на вас нападут.

Леонард усмехается.

— Только не говори, что ты пыталась меня защитить. Никогда не поверю в такое благородство. Дезер'ры не способны на такое.

Я вспыхиваю от возмущения и пытаюсь вырваться из его хватки, но он только крепче прижимает меня к себе.

— Да как вы смеете! Я думала, вам угрожает опасность и хотела помочь.

— Как говорит главный суб'баи, дезер'ры слишком эгоистичны и никогда искренне не помогут суб'баи. А все ваши действия продиктованы лишь желанием обвести суб'баи вокруг пальца. Поэтому меня этими слезливыми штучками не проведешь, хитрая дезер'ра.

Он отпускает меня так резко, что я едва удерживаю равновесие. Вот как? Я молча поправляю платье и иду по тропе, не глядя на него. Хочется сказать многое, но я сдерживаюсь. Негоже опускаться до его уровня и ссориться, как базарная девка. Пусть думает что хочет, а я выберу благородный игнор.

Мы идем в полной тишине. Луна слабо освещает дорогу. Леонард шагает позади, взаимно меня игнорируя.

«Наглец, — думаю я, украдкой глядя на него. — Это я эгоистичная? Как у него только язык повернулся такое сказать?»

Бабушка всегда говорила, что я в детстве была самой доброй девочкой во дворе. Даже слишком доброй. Не то что эти наглые и шумные соседские дети, по ее словам.

— И вовсе я не эгоистичная, — бросаю через плечо и тут же прикусываю язык.

Ох, и ведь не хотела спорить! Но как тут промолчать, когда тебя так несправедливо обвиняют?

— А я уже надеялся, что ты будешь молчать до конца пути, — с усмешкой говорит Леонард. — Но видимо, не судьба.

— Ах, так? — я поворачиваюсь к нему, упирая руки в бока. — А вот и ни слово больше вам не скажу. Даже не просите. Ни одного звука больше в вашу сторону не произнесу.

— Эх, ты очень жестока, дезер'ра. Даже не представляю, как переживу твое молчание.

Леонард с усмешкой на губах проходит мимо и скрывается за поворотом. Я остаюсь одна посреди ночной дороги, окруженная темным, густым лесом.

— Леонард? — испуганно зову я и бросаюсь за ним.

На всех парах влетаю за поворот и едва не спотыкаюсь об чье-то тело, дрыхнущее на земле.

— Мамочки! — вскрикиваю я.

— Мамочки здесь нет, есть только я, — бормочет сонное тело и тянет ко мне грязные руки.

Я огребаю наглое тело сумкой, отскакиваю назад и чуть не сталкиваюсь с Леонардом.

— Почему стоит мне отвернуться, как ты уже на кого-то нападаешь? — говорит Леонард. — Мне тебя что, все время возле себя на цепи держать?

«А тебе, наверное, этого очень хотелось бы, да?» — думаю я, но ему ни слова не говорю. Я же с ним не разговариваю.

— Остановимся здесь, — он тянет меня за путы.

Впереди появляется свет, слышны голоса.

Я выглядываю из-за плеча Леонарда и замираю. Перед нами настоящий трактир, точь-в-точь как в историческом фильме. Двухэтажное здание, в окнах которого горит свет, над массивными дверями — покосившаяся вывеска «Хромой кролик», у входа несколько посетителей о чем-то громко спорят и готовы вот-вот полезть в драку.