Книга Неукротимая попаданка. Ненавистная жена графа Туршинского, страница 44 – Оксана Лаврентьева

— Эй! Отворите! Немедленно! — мой голос срывался, но в нем звучала не мольба, а требование.

Спустя какое-то время, показавшееся мне вечностью, в замке зашуршал ключ.

Дверь приоткрылась, и на пороге возникла бледная, растерянная Агриппина Карповна. Видимо, она не ожидала от меня такой выходки.

— Сударыня, что вы? Успокойтесь, прошу вас... — начала она, но я не дала ей договорить.

Гордо выпрямив спину, я вложила в свой голос всё свое холодное презрение, на которое была способна.

— Агриппина Карповна, немедленно отдайте ключ от этой двери! Вы не смеете запирать меня здесь.

К этому моменту экономка уже оправилась от испуга, и в её глазах мелькнуло привычное высокомерие.

Она сложила руки на животе, принимая свой обычный вид:

— Сударыня, но это приказ его сиятельства. Я не могу ослушаться...

Мое раздражение уже достигло предела, поэтому я подошла к ней так близко, что экономка невольно отступила.

— Вы сейчас разговариваете с Анастасией Павловной Туршинской, — отчеканила я. — А не с вашей служанкой, которую можно запереть в чулане! Вы действительно полагаете, что эта... ссора продлится вечно? Вы думаете, мы не помиримся с мужем?! И тогда, Агриппина Карповна, будьте уверены, первое, о чем я попрошу Арсения Владимировича — это найти мне новую экономку!

Я видела, как по ее лицу проползла тень неуверенности.

Судя по её манерам, она была из обнищавших дворян. А значит, знала цену интригам и переменчивому ветру судьбы. Поэтому она прекрасно понимала, что ссориться с графиней, пусть и впавшей в немилость, опасно.

Экономка потупила взгляд, и её тон мгновенно переменился с высокомерного на подобострастный.

— Конечно, сударыня! Я... я вас поняла. Прошу простить мою излишнюю ретивость. — Она медленно, почти нехотя, вынула из кармана тяжелый ключ и протянула его мне. Я ощутила холод металла в своей еще горячей от стука ладони.

— И чтобы через час здесь стоял платяной шкаф и всё, что прежде здесь находилось, — приказала я, окидывая взглядом пустую комнату. — Я не намерена жить в каземате. И приберитесь здесь, наконец!

— Слушаюсь, сударыня.

Дверь за ней закрылась, но на этот раз без щелчка замка… Похоже, первая битва была выиграна. Но война только начиналась…

Чтобы не мешать экономке и её подручным приводить комнату в божеский вид, я вышла в сад.

Мне не терпелось встретиться с Арсением. Хотелось высказать ему всё, что я думала по поводу его изощренной мести. Но не успела я там оглядеться, как к парадному подъехала карета. Из неё выскочила девочка лет семи-восьми и бросилась к парадному.

Я невольно замерла в тени раскидистой липы.

Так вот она, та самая воспитанница графа, о которой я слышала от жены управляющего нашего приюта. Дочь погибшего рабочего, взятая графом на попечение из чувства вины.

Вслед за бойкой девчушкой к дому прошла строгая женщина неопределенного возраста в скромном темном платье.

— Дядюшка! — воскликнула вдруг белокурая девочка и бросилась к графу, выходящему из дома.

Этот возглас, такой естественный и звонкий, резанул меня по сердцу. А еще я увидела, как преобразилось лицо графа. Он стал вдруг прежним! Таким, каким он запомнился мне по Петербургу, чутким, добрым, отзывчивым.

Не успела я опомниться, как Арсений подхватил девочку на руки, и на его лице я увидела искреннее удивление, растерянность и даже нежность.