Онлайн книга «Неукротимая попаданка. Ненавистная жена графа Туршинского»
|
Глава 12 Осень в Мологе стояла почти пушкинская. Золотая, тихая, пронизанная светом и легкой грустью. Воздух был холодным и прозрачным. Каждый вдох обжигал легкие и бодрил, словно глоток крепкого эспрессо. М-м-м эспрессо… как же давно я его не пила! Я шла по немощеной улице, и ноги мягко утопали в ковре из алых и багряных листьев. Клены и березы, словно соревнуясь друг с другом, пылали на солнце, отбрасывая тени на бревенчатые домики с резными наличниками. Дым из печных труб тянулся к небу тонкими молочно-сизыми столбиками. Его запах был насыщенно-древесным, чуть сладковатым и невероятно уютным. Я невольно замедлила шаг. Этот мир был по-своему хорош… Здесь кипела жизнь провинциального городишки, неспешная, словно течение самой Волги. Вот мальчишки с удочками бегут к реке, и их звонкие голоса нарушают царящую здесь благодать. Вот запряженная в телегу лошадь фыркает, выпуская в холодный воздух белое облачко пара. А на той стороне улицы старушка несет корзину румяных яблок. У меня почему-то защемило сердце, ведь я знала то, о чем не догадывался никто из этих людей… Через несколько десятилетий этого всего не будет. Исчезнет улица, по которой я сейчас шла. Не будет этих домов с занавесками на окнах и геранью на подоконниках. Не будет яблонь в садах, церкви с колокольней, нашего приюта и рыночной площади… Все это скроется под толщей холодной темной воды. Я остановилась на высоком берегу Волги и посмотрела на широкую, уже тронутую первым льдом у берегов, воду. Солнце играло на её глади миллионами бликов так, что слепило глаза. Красиво… Сейчас это была река жизни, которая питала весь город, а в будущем она станет его могилой… В памяти всплывали обрывки знаний из прошлого: черно-белые фотографии старой Мологи в интернете, статьи о «русской Атлантиде». Рассказы о том, как при строительстве ГЭС вода медленно, но неумолимо поглощала улицы, и колокольни храмов еще долго торчали из воды, как надгробия… Я глубоко вздохнула, наполняя легкие горьковато-сладким осенним воздухом, и пошла дальше. Но на какой-то миг мне захотелось превратиться в прежнюю Анастасию Вяземскую, тихую, добрую девушку, которая вряд ли отважилась бы сейчас идти на аудиенцию к самому графу Туршинскому… — А вы отчаянная, мадемуазель Вяземская! — удивился он, едва я переступила порог рабочего кабинета в конторском доме при его стекольном заводе. — Не успели вы управиться с долгом вашей тетушки, как вы уже являетесь с новой просьбой! И не иначе, как снова о деньгах? — Ваше сиятельство, я же не для себя… Детей в приюте лечить нечем! — выпалила я, едва сдерживая волнение. — А куда же смотрела ваша предшественница? Насколько мне известно, она состояла на хорошем счету… — Потому и состояла на таком счету, что никогда ни о чем не просила! — вырвалось у меня сгоряча, прежде чем я успела обдумать свои слова. Я внутренне сжалась, ожидая гнева. Но граф лишь поднял бровь, и в его глазах мелькнуло не то раздражение, не то любопытство. — Ну-с… прямота ваша, сударыня, граничит с дерзостью, — произнес наконец граф, но уголки его губ почему-то поползли вверх. — Однако ж, резон в ваших словах, увы, есть. Безропотность редко рождает благие плоды. Хорошо. Давайте обсудим дело обстоятельно… Составьте мне подробный реестр необходимого. Какие именно снадобья требуются, в каких количествах, от каких болезней. Будьте так добры, распишите всё подробно. Я не врач, чтобы судить о нуждах медицины, но я умею считать деньги и желаю видеть, на что именно они будут употреблены. |