Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 28 – Виктория Богачева

Жаль, нельзя было разорваться!

— Глафира, — позвала я после завтрака, когда женщина пришла забрать со стола тарелки. — Ты только не пугайся, я снова запамятовала... А давно мы со Степаном Михайловичем знакомы?

Глаша вздохнула и бросила на меня взгляд, полный сочувствия. Его я стерпела молча, не став делать замечание.

— Дак полгодочка, не больше... — она наморщила лоб, припоминая. — Хотя нет, брешу! Пятый месяц пошёл! На Святую Пасху его вы в первый раз в дом позвали.

И вот ещё одно странное совпадение в копилочку всех остальных.

— Если я хочу с полицмейстером повидаться, куда мне нужно ехать?

Глафира сперва оторопело заморгала, потом принялась энергично махать руками.

— Барыня, да Господь с вами, зачем собрались на поклон к нему? Сам не трогает — и нехай!

Семью Щербаковых со всех сторон окружали неприятности и подозрительные личности. Прятать голову в песок, изображая страуса, — это путь в никуда.

— Я не на поклон. Хочу по делу с ним поговорить.

— Станет он вас слушать! — фыркнула Глаша. — Только и умеет, что облизываться на бабу, как кот на сметану.

В целом это ёмкое сравнение как нельзя лучше характеризовало полицмейстера. Я с трудом удержалась от смешка.

— Ну, и на такого управа найдётся, — принялась размышлять. — Не единственный же он полицмейстер во всей Москве. У него начальство есть.

— Ой, да то начальство... — крякнув, Глафира пренебрежительно махнула рукой.

— Выбирать не приходится, — сказала я строго. — Напомни лучше адрес.

К полицмейстеру я надела те же самые юбку и блузу, которые уже носила вчера и позавчера. Глафира ночью успела постирать нижнюю одежду, так что рубашка и подъюбник были свежими. Вопрос с нарядами Веры стоял остро, но лишних денег не было. Вообще никаких денег не было, поэтому придётся носить то, что есть.

— Эх вы, барыня, схуднули малёк, — заметила Глафира, помогая затянуть корсет. — Вон, крючок зацепить смогла, к которому давно не прикасалась.

— Правда? — удивилась я.

Если вначале я планировала внедрить какие-нибудь лёгкие упражнения по утрам, растяжку, например, или гимнастику, то уже к третьему дню подобные мысли из головы выветрились. Проблемы разрастались словно снежный ком, ужинать бы успевать, какие уж занятия. Но поскольку я постоянно бывала занята, то и о тяге к выпивке вспоминать было некогда. После самого первого вечера подобные приступы не повторялись, а горло и грудь не жгла неутолимая жажда.

На извозчика до здания городовой полиции я потратила копейки, которые накануне вернули Барин и Артист. Как могла, Глафира объяснила, куда мне нужно доехать и кого спросить, но всей структуры управления она, конечно же, не знала, так что придётся разбираться на месте.

Не в первый раз.

Пролётка остановилась напротив двухэтажного дома из красного кирпича. Над тяжёлыми массивными дверьми висела медная табличка, начищенная до зеркального блеска, и герб города. С двух сторон стояли мужчины в форменных сюртуках. Они посмотрели на меня, когда я подошла, оглядели с ног до головы, прошлись по одежде, шляпке, вуали и крошечному ридикюлю.

— Вы по делу, сударыня?

— К полицмейстеру Ивану Ефимовичу.

Они переглянулись, но пропустили меня, открыв дверь.

Вестибюль оказался полутёмным и прохладным помещением. Вдоль стен стояли дубовые скамьи, на которых сидели ожидающие: купцы, просители, один пьяный мужик и молодая женщина с носом и глазами на мокром месте. У стойки секретаря высилась кипа бумаг, я заметила чернильницы и штемпели. Дальше с правой стороны широкая лестница с коваными перилами вела на второй этаж, где располагались кабинеты чинов. Оттуда доносились голоса, звяканье ключей и шаги по паркету.