Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 149 – Виктория Богачева

Её раскрасневшиеся щёки пылали румянцем, на нахмуренном лбу выступила испарина. Лилиана нашла взглядом официанта и подозвала его вульгарным взмахом руки, сквозь зубы велела принести ещё шипучки.

— Да не бокал, а всю бутылку! — припечатала.

Бедный юноша с испугом поймал мой взгляд. Помедлив, я кивнул. Шипучка сейчас — меньшая из проблем.

— Али ты забыл, князь, что я о тебе знаю? Не сомневайся, я не дрогну и расскажу. Обо всём, — графиня нервно подула на лоб и принялась постукивать длинными ноготками по скатерти.

— Ты не поняла? — я непритворно удивился. — Я знаю, чем ты балуешься, Лилиана. На что тратишь деньги, которые получаешь от ростовщиков, продавая им за бесценок фамильное серебро, ложки, сервизы.

Впервые за разговор она нахмурилась, красивые брови сошлись на переносице, отражая работу мысли.

— Тебе никто не поверит. Я расскажу о твоей пагубной привычке, и это перечеркнёт все твои слова. И ты уже не сможешь изображать в глазах общества обманутую невинность. Ты будешь той, кем, в общем-то, являешься. Прожжённой бабёнкой, не погнушавшейся ничем на своём пути. И на твои шашни с террористами, — понизив голос, процедил я, не отпуская её взгляда, — посмотрят иначе.

Резко втянув воздух, Лилиана откинулась на спинку стула, словно желала отодвинуться от меня как можно дальше.

Я был не против. Спокойно расправил на бёдрах салфетку и разлил для нас чай, который давно остыл. За столом было тихо, слышалось только прерывистое, недовольное дыхание Лилианы. Кажется, она начала осознавать, что я не шучу. И теперь в этой игре козырей больше у меня.

— Бери деньги и соглашайся расторгнуть помолвку без скандала, — заговорил я спустя время, заметив, что она успокоилась.

Только ноздри по-прежнему гневно раздувались. Да во взгляде блестело что-то... лихорадочное, безумное, воспалённое. Как горячка, как жар при лихорадке. Да. Лилиана была действительно нездорова, только вот болела не простудой.

— А ещё не забывай, моя дорогая, что, как твой муж, я буду вправе поместить тебя в закрытую лечебницу, сказав, что ты тронулась умом и не способна здраво мыслить. И тебя там будут лечить, — я поднял на неё ледяной, острый взгляд. — А если я расскажу о твоей зависимости, то станут лечить в три раза усерднее. А если щедро заплачу, то и в десять раз. И никто не поверит ни единому твоему слову.

Угрожать женщине — удовольствие так себе. Я говорил всё это и чувствовал себя так, словно извалялся в грязи. Противно. Мерзко. Даже язык тяжелел, делался неповоротливым. Во рту стало вязко и сухо, захотелось срочно прополоскать его и вылить на голову кувшин ледяной воды.

— Ты этого не сделаешь, — прошептала Лилиана, но голос дрогнул, сломался.

— Сделаю, — произнёс я как можно убедительнее, цепко держа её взгляд и не позволяя ей отвернуться. — Сделаю, моя дорогая, потому что не намерен больше терпеть твои выходки. Я всё сказал: или мирный разрыв помолвки и хорошая сумма отступных. Или ты закончишь свою жизнь в лечебнице.

Лилиана повела плечами, словно ей стало зябко. Я читал об этом. Такие, как она, постоянно мёрзли.

Она склонила голову и сгорбилась, словно желала уменьшиться или исчезнуть. Я видел, как гримасы одна за другой пробегали по красивому лицу. Не знай я так хорошо её, испытывал бы сейчас жалость. Со стороны Лилиана выглядела такой хрупкой, трогательной, беззащитной...