Книга Оранжевое Лето, страница 257 – Валерия Стругова

— Говоря о философии и литературе, я не смогу понять, с кем имею дело, а вот рассуждая о твоих бёдрах...

Он замолчал, изучая моё лицо с таким откровенным интересом, что мне стало неуютно. Его взгляд был слишком пронизывающим, словно он пытался проникнуть под кожу, увидеть то, что скрыто от посторонних глаз.

— Ладно. Давай начнём с первого, — миролюбиво проговорила я. — Какие у тебя мотивы меня защищать?

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — легко ответил Лиан и откинулся в кресле.

Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Что ты имеешь в виду?

Лиан наблюдал за моей реакцией с непроницаемым выражением лица, но я заметила, как что-то промелькнуло в глубине его глаз — удовлетворение? Он знал, что его слова произведут именно такой эффект.

В памяти вдруг всплыли разговоры с Валтером, его настойчивые уверения, что он не спасал меня в детстве.

Я внимательно вглядывалась в черты лица Лиана, пытаясь представить его без этой усмешки и цинизма во взгляде. Мог ли его образ отпечататься в моей детской памяти?

Горло внезапно перехватило, словно невидимая рука сжала его. Я попыталась заговорить, но выдавила лишь хриплый звук. Слова отказывались формироваться, мысли разбегались.

Лиан наклонился вперёд, и вдруг стал серьёзным.

— Всё нормально? Ты побледнела. Хочешь водички?

Я судорожно сглотнула, пытаясь взять себя в руки.

— Это был ты? — выдавила я, глядя ему в глаза, ища в них подтверждение своим догадкам. — В тот день, в огне... это был ты?

Лиан удерживал мой взгляд долгую, мучительную секунду. А затем его губы опять изогнулись в той самой улыбке, от которой на щеке появлялась ямочка.

— Переживаешь, что выбрала не того брата?

Его слова подействовали как холодная вода, мгновенно отрезвляя.

— Нет.

У меня в голове не укладывалось, что этот извращенец мог быть моим спасителем.

— Я люблю Валтера, — продолжила я. — Не потому, что он мог быть моим спасителем много лет назад, а потому, что знаю его сейчас. Потому что вижу, кто он есть — со всеми его страхами, сомнениями, недостатками и силой. И что бы ни случилось в прошлом, это не изменит моих чувств к нему.

Лиан закрыл глаза, перестав улыбаться.

— Так и думал. Ты больна.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты тянешься к тому, кто причиняет тебе боль. И чем больнее, тем крепче держишься за него. Как будто боль — единственное, чего ты заслуживаешь.

На моём лице появилась ухмылка. Этот парень нёс диковатую чушь. Он ничего не знал о нас с Валтером, зато так легко делал выводы.

— Какой же это бред.

— Думаешь? Тогда почему ты вся в порезах и синяках?

Я дотронулась кончиком пальца до места на шее, где остался след сладкой ночи, и ухмылка превратилась в мечтательную улыбку.

Внезапно я ощутила на себе колючий взгляд и резко вернулась в реальность. Теперь Лиан вновь смотрел на меня, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на отвращение — быстрая, острая вспышка, от которой мне стало тревожно. Его зрачки сузились, а губы сжались в тонкую линию. Он смотрел так, словно я была чем-то испорченным, чем-то, что вызывало у него глубинное, почти физическое неприятие.

Я отдёрнула руку от шеи и выпрямилась, чувствуя, как краска заливает лицо — но теперь уже от стыда, а не от приятных воспоминаний.

— Ладно. Давай вернёмся к твоим мотивам, — быстро протараторила я.