Книга Оранжевое Лето, страница 239 – Валерия Стругова

— Это всё, что ты сказал мне за весь путь. Дважды спросил, не голодна ли я. Будто я какая-то домашняя зверушка, о которой нужно только помнить, что её надо вовремя кормить.

Валтер подошёл к окну и отодвинул штору, глядя на улицу внизу. Отвечать он снова не собирался, и я почувствовала, как самоконтроль меня окончательно покидает.

Вот и успокоилась.

Я вскочила на ноги так резко, что кресло отъехало назад и стукнулось о стену. Новак никак не отреагировал, продолжая смотреть в окно, будто улица внизу была самым интересным зрелищем в мире.

Невыносимый! Пусть катится ко всем чёртовым чертям!

Не говоря ни слова, я метнулась к двери ванной и захлопнула её за собой с такой силой, что на миг испугалась, не слетела ли она с петель.

Оказавшись в маленькой ванной комнате с облупившейся краской и тусклым светом я прижалась спиной к двери и медленно сползла на холодный кафельный пол. Внутри бушевала настоящая буря эмоций, разрывающая меня на части. Обида жгла глаза, превращаясь в горячие слёзы, которые я тут же яростно стирала.

Слёзы. Постоянно слёзы! Сколько ещё я буду плакать из-за него?

Собрав последние силы в кулак, я поднялась и включила воду в душе на полную мощность, чтобы шум заглушил всё — мои мысли, боль, возможные проклятые всхлипы. И только тогда позволила себе разбираться в том хаосе, что творился внутри.

Что же там было?

Злость. Жгучая, острая, направленная на Новака за то, что он так просто решил отослать меня со своим братом, за то, что не пытается понять причину моего поступка.

Обида. Глубокая и болезненная. За то, что он ни во что меня не ставит, считая глупой и надоедливой.

Вина. Разъедающая, тяжёлая. Может, я действительно всё испортила своей выходкой? Может, было ошибкой отпускать девушку. Вдруг нужно было довериться ему, как он просил.

Непонимание. Полное, бездонное. Как можно было так быстро перейти от страсти и близости к этой холодной отстранённости?

Где здесь любовь? Какая здесь любовь? Что здесь любовь?

Я медленно стянула одежду и шагнула под горячие струи воды.

Что мне теперь делать? Продолжать попытки достучаться до него? Умолять? Унижаться? Нет, я не буду. Пусть возвращается в свой дурацкий идеальный мир: к своим интригам, к своему трону, к своим Драконам, Левиафанам и прочим сказочным тварям. Я справлюсь. Я забуду его. Он же не единственный такой...

Горькая усмешка исказила моё лицо.

Он не единственный? Это я о Валтере Новаке?

Да я буду думать о нём каждый день до конца своей жизни, даже если проживу сто лет кряду.

Я тщательно вымыла волосы, словно пытаясь смыть не только грязь, но и все мучительные мысли. Постепенно горячая вода успокоила напряжённые мышцы, хотя на душе легче не стало.

Может быть, я должна ещё раз попытаться поговорить с ним? Не требовать, не обвинять, а просто спокойно объяснить, как много он для меня значит? Сказать, что понимаю его страхи, но верю, что вместе мы сильнее? Но всё это я уже говорила «до».

Или просто смириться и отпустить?

Выключив воду, я завернулась в полотенце и подошла к запотевшему зеркалу. Протёрла его рукой и уставилась на своё отражение.

Красные глаза с распухшими веками выдавали то, что я так старательно пыталась скрыть — я плакала под душем и даже не заметила этого. Рыбьи глаза стали ещё более тусклыми. Мокрые волосы прилипли к плечам. Пластырь на щеке размок и наполовину отклеился, открывая тонкую полоску пореза. Губы, искусанные от нервов, казались ярче на бледном, отёкшем лице.