Книга Оранжевое Лето, страница 224 – Валерия Стругова

Джем медленно стекает по лбу, капает на безупречно ровные брови, а блин сидит на макушке, слегка покачиваясь, как шляпка гриба. Её лицо из надменного превращается в изумлённое, глаза расширяются, а рот открывается в беззвучном крике возмущения.

Валтер давится кофе, Кай роняет вилку, а Кира начинает хохотать так, что сползает под стол. Я же просто стою рядом, скрестив руки на груди, и с видом победительницы наблюдаю, как холодная, непробиваемая Дракара превращается в растерянную девушку с блином на голове.

Прекрасная фантазия. Практически эротическая.

Я мечтательно улыбнулась и разлила кофе по чашкам — горячий, ароматный, крепкий — а затем добавила молока. Пар поднимался над тёмной жидкостью, словно маленькие облачка тумана. Наконец я села за стол, мысли немного расслабились, и я облегчённо вздохнула.

Валтер потянулся к вилке и начал есть, медленно разрезая блинчик. Кира тоже взяла прибор, но её взгляд то и дело возвращался к Каю. И мне показалось, что в этом взгляде было ещё что-то помимо злости — нечто совершенно новое. Смущение? Желание?

Эти двое спят в одной комнате, и там явно что-то происходит.

Совесть напомнила мне, что в последние два дня мы с подругой практически не оставались наедине и не разговаривали.

— Приятного аппетита, — сказала я, отпивая кофе.

Ни Кай, ни Дракара не притронулись к еде. Они смотрели на меня так, словно я в любой момент могла превратиться в большой надувной шар и лопнуть.

— Вы не слышали? — голос Валтера прозвучал холодно и спокойно. — Ешьте.

Как по команде, двое аларисов синхронно потянулись к приборам и начали медленно есть, не поднимая глаз от тарелок. Их движения были выверены, осторожны, словно они разделяли какое-то общее напряжение, общее понимание ситуации, недоступное мне.

Звон вилок о тарелки казался оглушительным в тяжёлой тишине кухни. Я наблюдала за всеми исподтишка, отпивая горячий кофе маленькими глотками. Валтер ел методично, периодически посматривая на меня, словно проверяя, всё ли со мной в порядке. На красивых губах мелькала слабая улыбка. От этого сердце сжималось.

Он потерял отца, но волнуется за меня.

Кира жевала с таким выражением лица, будто блины были сделаны не из молока, яиц и муки, а из картона. Её пальцы сжимали вилку слишком сильно, костяшки побелели от напряжения. Похоже, ей было тяжело сдерживать эмоции.

Что же с ней происходило?

Внезапно Дракара отложила приборы и выпрямилась ещё сильнее, если это вообще было возможно. Её пустой взгляд остановился на Валтере, а затем переместился на меня.

— Он должен вернуться сейчас, — произнесла она ровным голосом, в котором не было ни просьбы, ни вопроса — только утверждение. — Убеди его.

Валтер медленно положил вилку.

— Ты чего-то не поняла, Кара, — отрезал он с такой грубостью, от которой я съёжилась. — Я сказал — утром, значит утром!

Воздух в комнате словно заморозился. Дракара не шелохнулась, но в её глазах вспыхнуло что-то опасное.

— Это безответственно! Речь не пачке чипсов, а о будущем нашего мира.

— Кара!

— Ты как пагубное пристрастие! Тяжёлый наркотик, что разрушает изнутри. Хочешь, чтобы он положил к твоим ногам всё? Прояви хоть немного милосердия — отпусти.

Данные слова явно предназначались мне, и звучали они с таким презрением, что я невольно втянула голову в плечи. Я видела, как пальцы Валтера сжались в кулак на столе.