Книга Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха, страница 165 – Светлана Малеёнок

Я давно уже разулась, неся свои туфельки в руках, уж больно жутко звучали одинокие шаги в опустевших коридорах. А вот впереди и спальня императора, а следующая дверь — в его кабинет. Как раз туда мне и было нужно, так как, по словам девушек, Эдуард планировал до ночи быть там, а на часах городской башни было лишь около одиннадцати вечера.

Но вдруг впереди я услышала какой-то шум и нерешительно замерла, а затем, словно по наитию, прижалась к правой стене коридора, скрывшись в темноте. Впереди показалась стройная женская фигурка, одетая в довольно откровенный белый наряд, более походивший на пеньюар. Распущенные светлые волосы не оставляли сомнения, что это Мирабелла. Оказывается, экипаж ее так и не дождался, и теперь, явно находясь в добром здравии, женщина направлялась к спальне Эдуарда. Даже не постучав, она уверенно потянула за дверную ручку и, проскользнув внутрь, тут же загремела металлическим засовом.

Я столбом застыла на месте, отказываясь верить в происходящее. Неужели он все же ее простил? Как там кто-то сказал, «старая любовь не ржавеет»? Упрямо поджав губы и также держась в тени, я дошла до кабинета императора и, взявшись за массивную дверную ручку, потянула на себя. Кабинет оказался не заперт, но в нем, помимо тишины, царила темнота, он был пуст. Я перевела застывший взгляд на дверь спальни Эдуарда, нахальную девицу никто и не думал оттуда выставлять. Так вот почему, оказывается, мне была предложена лишь роль любовницы! Место жены по-прежнему занято.

Переждав, когда пройдет головокружение, вызванное прозрением, я прижала одной рукой к груди свои туфельки, другой подхватила подол платья и, почти не касаясь босыми ногами пола, понеслась к своей комнате. Ворвавшись в нее словно вихрь, захлопнула дверь и, задыхаясь, выпалила ошарашенным моим появлением горничным: «Мы сейчас же уезжаем отсюда! Собирайтесь!»

Эдуард

— Ты хотел со мной поговорить? Не поздно ли? Или что-то случилось? — Генрих вошел в мой кабинет и, прищурив глаза, огляделся. — Вижу, после смерти отца ты не стал здесь ничего менять? Хотя, и вправду, зачем? Удобное кресло, большой стол, стеллаж с документами, камин. Ровно то, что нужно для работы. Так зачем ты меня звал? — Брат опустился в кресло для посетителей, закинув ногу на ногу.

— Прости. Знаю, что поздно. Но чувствую сильное волнение, мне нужно поделиться с тобой этим, а то, боюсь, не усну сегодня.

— Поделиться чем, волнением? — усмехнулся Генрих, но его глаза стали серьезны.

Я посмотрел на плескавшуюся в бокале янтарную жидкость, в свете свечей напоминающую цветом кровь, и отодвинул от себя напиток. Сегодня мне хотелось иметь ясную голову, да и праздновать пока еще было нечего.

— Я поговорил с Вингельминой. И предложил ей тот самый вариант, который мы с тобой обсуждали.

— И? — Брат резко подался вперед, сверля меня внимательным взглядом. — Она согласилась?

— Нет еще, попросила время до завтра.

— Набивает себе цену? — Генрих усмехнулся и вновь откинулся на спинку кресла.

— Не думаю. Насколько я успел узнать девушку за эти дни, она не из ломак. Если попросила время на обдумывание, значит, действительно сомневается. И знаешь, она не обрадовалась, когда я предложил ей стать императрицей Русии.

— Неужели? И ты не находишь это странным?