Онлайн книга «Обскур»
|
Или опечалило? Нет, я не грущу! Давно не делаю этого, давно разбит, во мне нет ничего кроме гнева. Да и Куколка – просто игрушка. Хорошая игрушка. Она не может сказать обо мне никому и не узнает меня, пока слепа. И это всё, а поцелуй… Мне просто нравится вспоминать о нём. Вспоминать о том, как Мия прижимается ко мне сама, и её пальцы путаются в чёрных волосах, как она цепляется за плечи, как стонет… Может, однажды она даже выберет меня, зная, кто я, зная, что я проклят, что я чудовище… Из клюва вырывается настоящий рык. Что за бред? Какого хрена! …онакуклатолькокуклатолькокуклакула… Кукла. Моя Кукла. Нет. Нельзя даже думать о таком. Это игра. И однажды ей суждено закончится. Мои когти разорвут Мию, и… Мне становится жарко. Обскур горит, он разливается внутри, как лава, наполняя каждую частицу. Шёпот вонзается в голову и густеет, нарастает, пока не обращается вороньим граем. Будто все предшественники разом пытаются что-то поведать. Но это не сработает. Никогда не срабатывает. Я знаю от других, что это начало конца. Так обскур берёт верх, разрушая без остатка, он начинает управлять носителем. Со временем это происходит всё чаще, пока однажды ты совсем не теряешься во мраке. «Нельзя долго быть вдали от людей, – повторял Сокол, – иначе обскур поглотит тебя». Как бы неприятно ни было, но старик прав… Как и в том, что он однажды обсуждал с Волком. Я был ещё очень мал. Достаточно, чтобы все Черепа видели в моей фигуре ребёнка. «Он слишком юн для обскура. И слишком разбит. Он сломается. Мы должны следить за ним пристальнее» – сказал Сокол. Они знали, что однажды Ворон заберёт меня и унесёт далеко-далеко во тьму, а им придётся убить то, что останется от их собрата… Так было с Медведем. Так будет со мной. Я не хочу признаваться в этом никому, но обскур всё чаще охватывает меня без дозволения. Впервые это случилось три года назад. Повторилось лишь через год. Потом полгода. Сейчас едва минул сезон. Вафля тревожно содрогается, ощущая опасную силу, и мне приходится сорваться вниз, чтобы не нервировать своего «питомца». Я пикирую, распахивая крылья почти у самой земли, а затем поднимаюсь на потоках пронизывающего ветра. Внутри напряжение искрит не хуже молний, разрезающих воздух. Мышцы напружинены, а кости почти вибрируют. Капли дождя разбиваются о перья, холодная вода остужает жар от обскура. Нужно спуститься, нужно вернуть первую форму, лишить энергию власти надо мной хотя бы частично, но… Вместо этого я лишь глубже тону во мраке, врезаюсь в дерево, которое воет и царапает меня ветками. Под клювом я чувствую боль от того, как крепко впивается плоть, соединяющая моё лицо с маской. Грай бьёт по вискам, заглушая собой даже раскаты грома. Я не слышу ничего, кроме карканья ворон. Внизу мне мерещится чья-то фигура. Она так похожа на Куколку… * * * Рыжие волосы вспыхивают на фоне тёмной земли, как огонь в ночи. Испуганные крики и предсмертные вопли меня мало интересуют. Мне нужна она. И её сладость, которая принадлежит мне. Какой-то дух в облике оленя скачет ей наперерез. Громкое карканье пугает девушку, а духа вынуждает замереть. Сияющие светом глаза провожают мою фигуру. Но он стоит. Умный попался… По жилам бежит расплавленное вожделение, которое я ощущал всегда, когда видел её. Теперь я уже не могу этому сопротивляться и снижаюсь, лавируя между деревьями. Мой взгляд прикован к убегающей рыжей девушке, а внутри бьётся лишь одна мысль… |