Книга Обскур, страница 120 – Ирена Мадир

Это неправильно. Пару минут назад он был монстром, мы в смертельной опасности и… Я правда стараюсь не терять голову, хотя бы потому что сейчас явно не время для чего-то другого, но тем не менее… Морок! Трудно отрицать, что я зависима от Ворона, что жажду его властности и контроля, когда он берёт меня. Это глупо, всё ещё глупо, но я отвечаю на поцелуй, проходясь руками по его мощным плечам и проводя по шее. Отстранённо я замечаю, что она уже без перьев, вполне обычная…

Хоук впивается в губу, раздирая едва зажившую кожицу. Мой вскрик тонет внутри его рта, на наших языках оседает медный привкус крови. Ворон спускается поцелуями ниже, царапая и слизывая выступающие капли, он постанывает от удовольствия, а его руки скользят вдоль моих боков. Горячая боль вспыхивает на бёдрах, там, где когти оставляют красные росчерки, из которых стекает кровь…

Я шиплю, но не пытаюсь это прекратить, с ужасом понимая, что сильнее возбуждаюсь… Я сошла с ума. Абсолютно точно, но думать об этом сейчас не собираюсь.

Хоук спускается поцелуями по моему телу, он стягивает ночнушку вниз, открывая грудь и прикусывая её. Я выгибаюсь навстречу, путаясь пальцами в его волосах. Пирсинг на его языке дразнит сосок. Можно было бы легко оттолкнуть его, но я наслаждаюсь жестокой лаской.

Ворон движется всё ниже, к меткам, что оставили его когти. Он прижимается ртом к царапине и пьёт кровь с низким довольным ворчанием, напоминающим рык. Хоук проводит языком по ранам, а затем одним резким движением раздвигает мне ноги, его когтистые пальцы впиваются в мои бёдра, когда он зарывается лицом между них.

Я снова вскрикиваю, на сей раз от ощущения пирсинга там. Ворон сдвигает бельё в сторону и втягивает клитор, посасывая его и упиваясь моей реакцией. Из его груди вырывается низкий одобрительный гул. Этот звук одновременно пугает и заставляет что-то в глубине живота сжаться от сладкого спазма.

Остатки благоразумности требуют остановиться, но тело не слушает. Оно отвечает дрожью, не страха, а чего-то иного, дикого и позабытого. Жар разливается по жилам, согревая после ледяных ветров и усиливая похоть.

Я хочу этого. Хочу, несмотря ни на что. Хочу когтей на своей коже, металлического привкуса в поцелуе. Хочу Хоука именно таким: опасным, непредсказуемым, мрачным.

Я чувствую, какой мокрой становлюсь, как учащается пульс. Ворон же поднимается, возвращаясь к моему рту. Он целует глубже, яростнее, давая мне ощутить не только кровь, но и своё возбуждение. Его сильное горячее тело прижимается к моему, позволяя почувствовать сквозь слой его одежды недвусмысленный намёк на взаимность желаний.

Тишина после поцелуя густая, как расплавленное стекло, и прерывается только нашими жадными вдохами и выдохами. Глаза Ворона пылают диким огнём почти первобытного голода. Мне нравится, как его взгляд скользит по телу, будто ощупывая его в темноте. Влаги между моих ног всё больше, а пульсация невыносимо мучительна. Погоня лишь разожгла огонь, подняв потребность до болезненного предела.

Руки Хоука впиваются в мою талию и внезапно переворачивают меня с грубой, не терпящей возражений силой. Листва подо мной шелестит, а я охаю от неожиданности и судорожно хватаю воздух ртом, когда чувствую, как Ворон давит на тазовые косточки, вынуждая поднять задницу. Понятно, чего он хочет от меня…