Книга Когда отцветает камелия, страница 40 – Александра Альва

— Не бывает настолько явных совпадений! – продолжил Хару. – Может быть, Цубаки – твой родственник, предок? Наши семьи уже давно живут в Камакуре, и такое вполне вероятно.

Она молчала.

— Бабушка рассказывала, что в роду семьи Сато были маги, практикующие искусство оммёдо, так что эта девушка вполне может оказаться моей прапрапрабабушкой, – усмехнулся он и указал на фигуру в очках и высоком головном уборе. – Одежда похожа на традиционное одеяние мико, но есть различия, которые указывают на то, что она оммёдзи. Да и в руках у неё чётки, если присмотреться.

— И правда, она явно не жрица.

— Интересно, что случилось с людьми с этой картины?

Услышав вопрос, Эри замерла и сжала бумагу между пальцами так сильно, что та порвалась на месте сгиба, рассекая нарисованный обрыв надвое.

— Прости, я не хотела! – дёрнула головой художница и тут же сложила бумагу, чтобы больше не видеть пугающе знакомые образы.

— Ничего.

Она знала: что-то было не так. И с мамой, и с ней самой, и с этой непонятной картиной. Единственный, кто мог ответить на все вопросы, ждал её в святилище Яматомори, но прийти туда по своей воле означало, что она сдастся и окончательно признает существование ёкаев и своё родство с акамэ.

— Хару-кун, зачем ты принёс эту картину?

— Когда увидел её, сразу подумал о тебе. Это было до того, как я узнал о происшествии с госпожой Цубаки, поэтому извини, если выбрал не самое подходящее время.

Эри покачала головой:

— Всё в порядке. На самом деле я хочу спросить у тебя ещё кое-что: если бы ты по случайности узнал о чём-то важном, что может перевернуть всю твою жизнь, то захотел бы в этом разобраться? Или предпочёл бы ничего не менять?

Хару ответил не сразу: он сложил пальцы домиком перед собой и задумался. Об обычных вещах друг никогда не размышлял так долго, поэтому Эри отметила для себя: сегодня он точно что-то скрывал.

— Если ты уже знаешь правду, то есть ли смысл убегать? – Он опустил взгляд на выцветшую обложку «Руководства по искусству инь-ян».

— Но иногда правда приносит только неприятности и боль.

— Я не знаю, что у тебя за ситуация, но в такие моменты, когда нужно либо трусливо сбежать, либо собраться с духом и двигаться дальше, я говорю себе: «Корабль заплыл слишком далеко, чтобы возвращаться»⁴⁸.

— И где ты только этого набираешься, – усмехнулась Эри и тронула палочками гриб шиитаке, который плавал в уже остывшем бульоне. – Мой корабль не просто далеко, а в самом центре бури, и я боюсь, как бы он в итоге не оказался на дне.

— Ты удержишься, уж я-то тебя знаю!

— Да, Цубаки Эри всегда остаётся на плаву.

Разговор её подбодрил, и нести на плечах груз тайны о мире ёкаев стало чуть легче. Хару с самого детства был таким – спокойной гаванью и надёжной поддержкой, тем, кто, несмотря ни на что, оставался на её стороне.

— Ладно, спасибо тебе за вечер. Не против, если я возьму ненадолго картину, которую ты принёс?

— Конечно, я всё равно хотел отдать её тебе.

Эри кивнула и убрала сложенный вдвое лист в альбом для зарисовок.

— Тогда я пойду обратно, чтобы быть рядом с мамой, если она вдруг очнётся ночью.

— Ты себя вообще видела? Иди домой и поспи, а я останусь в больнице до утра.

— Но…

— Эри!

— Ладно, хорошо!

Она вздохнула и прикрыла глаза – усталость и правда давала о себе знать. Эри не была уверена, сможет ли заснуть дома после всего, что сегодня произошло, но никаких сил не осталось, и ей пришлось согласиться.