Книга Когда отцветает камелия, страница 134 – Александра Альва

— Мне нравится, – ответил наконец Юкио, немного склонив голову набок. – Всё такая же смелая, как и в нашу первую встречу.

Он коснулся её руки тыльной стороной ладони, и Цубаки почувствовала, как запылала кожа, когда их пальцы переплелись.

— А ты всё-таки немного другой, не такой, каким я тебя представила в тот день.

— И какой же я?

— Не злое божество, думающее только о себе и своих заслугах, не хитрый кицунэ, подстерегающий беззащитных девушек. Ты заботишься о людях, хоть и пытаешься это скрыть за преданностью богине Инари.

Глаза Юкио замерцали, и он усмехнулся.

— Ты знаешь меня не так долго, а ведь я прожил на земле уже больше пятисот лет. Не слишком ли поспешный вывод?

— Не думаю, что ошибаюсь, – пожала плечами Цубаки и крепче сжала пальцы хозяина святилища, перед тем как отпустить.

На воротах известной в Камакуре самурайской семьи Такэда висели обереги и офуда¹¹⁶ из разных синтоистских святилищ. На фоне тысяч разноцветных бумажных полосок, которыми горожане украшали веточки бамбука, что стояли у каждого дома в преддверье Танабаты, эти талисманы не сильно выделялись: их даже можно было принять за очередные тандзаку¹¹⁷ с пожеланиями. Но знающие люди с лёгкостью определяли, что здесь использовалась сильная магия.

Подойдя ближе к воротам, Харука наклонилась и присмотрелась к земле: перед порогом кто-то насыпал длинную дорожку из соли и нарисовал мелом две решётки-доуман.

— Похоже, сюда уже наведывались оммёдзи из бюро, – сказала она, оглядывая приспособления, которые предназначались для сдерживания злых духов. – Могу предположить, что хозяин дома либо просто до ужаса боится ёкаев, либо ждёт одного из них.

— Думаю, Такэда Горо знал, что юрэй рано или поздно вернётся, – проговорила Цубаки, выходя из-за спины Хару и протягивая руку к оберегам. – Поэтому подготовился.

Она постучала в красные ворота, и глухой стук разнёсся над улицей. Когда акамэ дотронулась до бумажных офуда, развешанных на двери, по коже скользнул холодок, который пробрался под рукава и дополз до самого сердца, сковывая грудь необъяснимым беспокойством. Ещё перед визитом в клан Такэда сюда направили срочное письмо с просьбой об аудиенции, но ответ так и не пришёл. Что бы ни происходило в этом доме, служителям святилища Яматомори стоило готовиться к худшему.

Талисманы омамори и белые бумажные молнии, которые Цубаки всегда носила в рукавах и за поясом, казались сегодня тяжелее, чем обычно, и тянули к земле, словно вместо них в кармашках лежали камни. Кэтору тоже вёл себя беспокойно: переминался с ноги на ногу и поглядывал в сторону рассыпанной соли, напоминая настороженного пса, учуявшего опасность.

Ворота протяжно заскрипели, приоткрываясь лишь наполовину, и оттуда выглянула седая голова мужчины с обветренным лицом и шрамом, пересекающим губу:

— Кто вы такие? Мы не ждём гостей.

— Мы пришли по делу к младшему господину Такэда. Из святилища Яматомори должно было прийти послание, – объяснила Хару, поправляя очки на переносице.

Она всё ещё носила белые одеяния оммёдзи, не стесняясь своего положения изгнанной, но теперь старалась не показываться на людных улицах, чтобы не наткнуться на магов из Государственного бюро по изгнанию демонов, которые могли знать о её провале.