Книга Три нити Поднебесной, страница 50 – Моргана Маро, Ирина Голунцова, Александра Альва

Это и есть коварный план божественной птицы? Запутать её, заставить думать не о тех вещах? О том, что хочет она, а не её род, не её император. Но разве Чэнь Мао может мечтать о подобном? Вся её жизнь с самого рождения расписана по часам: учеба, тренировки, вышивка, книги и даже игры. Будь кто-то из братьев жив, её бы уже выдали замуж, и всё началось бы заново: долг перед мужем и новой семьёй, ведение домашнего хозяйства, дети…

Она устала, а мысли путались из-за слов Чжу-Цюэ. Нельзя им поддаваться.

Рядом раздались тихие шаги, и божественная птица замерла у ширмы, проведя по ней пальцами и негромко промолвив:

— Твои желания можешь исполнить только ты сама, Чэнь Мао. Отец и император выбрали для тебя путь, но только ты решаешь, стоит ли ему следовать.

Он развернулся, собираясь вновь сесть за стол, и напоследок сказал:

— Меня зовут Шэньхань.

Услышав его имя, Чэнь Мао почувствовала, как дрогнуло сердце. У божественной птицы было имя, о котором никто не знал, но ей он открыл его. Той, кто чуть не убила его своим мечом.

Большая луна проникала в окно, освещая комнату и одиноко сидящего за столом Чжу-Цюэ. Тот уже некоторое время рассматривал остывший чай в пиале, проводя кончиками пальцев по её граням.

Рукав чуть оголился, и в лунном свете сверкнул серебряный браслет, плотно обхвативший запястье. Помедлив, Шэньхань коснулся его, и тот стал до того холодным, что вся металлическая рука покрылась инеем, а боль прошибла тело. Поспешив убрать пальцы, он поморщился, признавая мастерство заклинателей. В это украшение вплели сильные печати, способные удержать божественную птицу в человеческом облике и запечатать её ядро. Чэнь Мао хорошо знала, кто её противник.

Взгляд невольно упал на ширму, за которой спала девушка, и Шэньхань, подперев ладонью подбородок, вдруг улыбнулся своим мыслям. Он-то думал всего лишь припугнуть бесстрашную воительницу, так откуда мог знать, что та воспользуется случаем и ранит его? Эта девушка ничуть не боялась смерти, что как поражало Чжу-Цюэ, так и вводило его в замешательство. Даже Шэньхань не мог бы похвастаться такой храбростью.

Спустя шичэнь послышался странный звук, и Чжу-Цюэ, отвлекшись от мыслей, взглянул на виднеющееся в окне озеро. По его поверхности шли волны, накатывая на каменистый берег, а луна дрожала и плясала.

Приподнявшись, Шэньхань с тревогой вгляделся в водоём, из которого с тихим всплеском начало что-то подниматься. Вначале он принял это за камень, но чем выше он становился, тем отчётливее свет озарял статую дородного мужчины с закрытыми глазами и улыбкой, словно сам Будда явил свой лик.

Статуя в высоту была больше трех чжанов, представляя собой сидящего на лотосе из белого нефрита мужчину с увесистыми украшениями в виде серёжек и браслетов. Как она могла оказаться в небольшой деревне?

Тревога охватила сердце Шэньханя. От этой статуи он почувствовал сильную ци, но не смог понять, божественная она или демоническая. Неужели это тот самый местный бог, который защитил здешних людей от армии демонов? Но как бы Чжу-Цюэ ни смотрел на него, он не мог вспомнить даже имени того, кому могла принадлежать эта статуя.

Множество огней осветило улицы деревни. Жители в одних нижних халатах неторопливо направились к озеру, держа в руках фонари. Их глаза оставались закрыты, словно они всё ещё спали.