Книга Три нити Поднебесной, страница 24 – Моргана Маро, Ирина Голунцова, Александра Альва

Она не совсем понимала, о чём говорил кирин, но от каждого его слова в груди словно вспыхивали зажжённые огни масляных ламп.

— Однажды я услышал твой голос глубокой ночью. Все в Вакоку спали, и потому молитвы людей замолкли, но только ты шептала, сжав в руках омамори^[22] из моего святилища: «Как же я хочу выбраться из этой клетки… Что мне сделать, чтобы я смогла жить, как остальные?»

Иногда, когда придворная дама уходила и оставляла Югао одну в мрачной комнате, заполненной удушливым дымом благовоний, она подолгу не могла уснуть и разговаривала сама с собой, разглядывая обереги с рисунками оленя, что дарил ей Тэнсё-тэнно. Неужели Сэйдзю-сама и вправду каждый раз слышал её бессвязное бормотание?

— Мне стало любопытно, что за девушка живёт взаперти, – продолжил кирин и невесомо провёл рукой над её блестящими чёрными волосами. – Иногда я вселялся в талисманы и наблюдал за тобой во время молитвы, и вскоре мне захотелось помочь тебе, освободить из этих покоев, где тебя заперли не по своей воле.

— Неужели… – Югао прикрыла губы веером, скрывая удивление. – Неужели это вы подстроили мою ссылку в горы?

— Я всего лишь услышал твой последний отчаянный зов о помощи, после чего подтолкнул императора к этому решению. Пусть в моём доме нет того, к чему ты привыкла и о чём мечтала, но я надеялся подарить тебе долгожданную свободу.

Теперь все запутанные ниточки, наконец, сплелись в единый крепкий узел, что соединял души Югао и Сэйдзю-сама. До этого дня она не догадывалась, почему кирин столько раз проявлял свою заботу к совершенно чужой девушке, но сейчас осознала, что уже давно перестала быть для него незнакомкой.

— Я не представляю, как вас отблагодарить, – сказала Югао и судорожно вздохнула, ощущая близость горного духа.

— Мне ничего не нужно, просто продолжай жить в долине столько, сколько захочешь.

Их отражения сливались в подсвеченном золотыми отблесками заката пруде, и только рога кирина выделялись, расплываясь над ними обоими ветвистым сводом. На воде покачивались зонтики распустившихся розовых лотосов, и Югао показалось, что там, в этой сияющей глади, они стояли, обнявшись, в окружении цветов.

— Мы увидимся поздним вечером, – прошептал Сэйдзю-сама, наклонившись к ней, и кожу Югао обожгло его дыханием.

— Госпожа! Госпожа! – позвала Нанасэ, которая вдруг появилась на берегу, придерживая тяжёлые полы своих кимоно. Она явно бежала сюда. – Что вы там делаете?!

Когда Югао обернулась к придворной даме, тепло от присутствия кирина исчезло. И сам он пропал, будто принцесса просто отдыхала на мосту в одиночестве, любуясь лотосами в пруду.

— Стоило мне отвернуться, как вы куда-то ушли! – продолжала причитать Нанасэ. – Разве так можно? Я же за вас головой отвечаю! Да и не подобает юной девушке ходить без сопровождения.

От одного голоса придворной дамы у Югао и вправду разболелась голова, но она примирительно подняла ладони и вернулась на берег. Похоже, настоящий мир аристократов на самом деле был слишком вычурным и правильным, словно очередная темница, в которой с удовольствием сидели на цепях все эти люди.

Она оглядела святилище Ояма-но кими, над дорожками которого уже загорались факелы, предвещая наступление сумерек, и подумала о горной долине, что при последних лучах заката как будто бы вся горела алым пламенем. Там её ждал кирин, и она хотела поскорее вернуться.