Книга Попаданка в академию темных, страница 94 – Элина Амори

— Что теперь? — спросила Аэлита, и я отступил, впившись пальцами в собственное плечо.

— Выпускай тени, — ответил я хрипло, ругая себя за дурные мысли.

Аэлита шумно выдохнула, и тени вырвались на свободу, захватив все пространство вокруг, сковав и меня, и воду, и ее саму.

Я считал секунды, чтобы дать ей время разобраться с собственной силой. Досчитал до сорока. Достаточно. Иначе ей станет страшно, а это уже делу не поможет.

И только я собрался рассеять ее тени, как почувствовал — в воде их сила слабеет.

Неужели сработало? Так быстро? Еще немного, надо дать еще немного времени…

Прошло еще десять секунд, и я развеял тени. Аэлита ушла под воду с головой от внезапной потери напряжения теней, я подхватил ее, вытащил. Она тяжело дышала, судорожно цеплялась за мои плечи, заставляя думать совсем не о тренировках. Маленькая наивная злодейка, которая и не знает, что со мной вытворяет…

— Все хорошо? Не нахлебалась воды? — Я погладил ее по спине.

— Нет! — воскликнула она неожиданно громко. — Я почувствовала это, Руфус!

Она вскинула голову, ее щеки горели, глаза восторженно блестели.

— Я ощутила это! Чуть-чуть, но все-таки… Я попробую еще!

С азартом на лице она отступила в сторону, снова легла на воду, прикрыла глаза. Я улыбался ее непосредственной радости и тоже загорелся любопытством — получится ли у нее обуздать тени.

И вот раз за разом, попытка за попыткой. Аэлита вымоталась, устала, пару раз нахлебалась воды, но упорно пробовала снова и снова. И у нее получалось. В глубине бассейна, там, где тени пронизывали воду, она смогла взять над ними контроль. В воздухе все еще не выходило — их густота была сродни смоле. Но в воде они начали подчиняться ей.

И вот Аэлита, обессиленная, повисла на мне, обняв руками за шею и прильнув щекой к груди. Я нес ее к бортику, поглаживая ладонью по спине.

— Ты молодец, постаралась. У тебя все получится, — бормотал я, ощущая неистовый жар в груди, тугой ком внизу живота и болезненное напряжение. Для меня эта тренировка была едва ли не самым тяжелым испытанием.

— Спасибо, что возишься со мной, — пролепетала она сонно, когда я усадил ее на бортик и запрыгнул сам, сев рядом.

Бедняжка, совсем вымоталась. Я откинул ее волосы с лица, погладил по щеке. Она подняла на меня доверчивые глаза. Ее алые, сочные губы призывно приоткрылись, и это стало последней каплей.

Я наклонился. Прильнул к ней в желанном, страстном, невыносимо сладком поцелуе.

Аэлита охнула, простонала мне в губы. Но то ли так устала, что не могла сопротивляться, то ли и сама хотела этого, но она не оттолкнула меня.

Ее губы были мягкими, податливыми, сладкими, как запретный плод. Ее тихий стон отозвался в моей груди болезненным томлением, пронзил все мое существо. Я притянул ее ближе, чувствуя, как под тонкой мокрой тканью трепещет ее сердце. Я забыл обо всем на свете. Была только она и всепоглощающая тьма желания.

А еще в этом поцелуе было признание. Мы оба окончательно сбросили маски, доверившись древней магии истинной любви.

Наше проклятие и благословение. Она избрала нас, и мы оба это знали. Каждое ее смущенное касание, каждый мой украдкой брошенный взгляд был ее отголоском. Но этот поцелуй разрушил все барьеры.

Я притянул ее ближе, уже не борясь. Зачем? Бороться с судьбой, все равно что пытаться остановить извержение вулкана. Ее сердце билось в унисон с моим — ровный, властный ритм магии, сильнее любых клятв и запретов.