Книга Тиран, я требую развод!, страница 122 – Элайра Вэлморн

Все было кончено. Улица была усеяна телами. Торн тяжело дышал, прислонившись к стене. Его плечо кровоточило. Гарет стоял надо мной, и его меч дымился в ночном воздухе.

Я стояла, дрожа всем телом, и смотрела на кинжал в своей руке. Он был в крови. В чужой, липкой, горячей крови. Я впервые в жизни ранила человека. Возможно, убила.

Я не чувствовала ни ужаса, ни отвращения. Только холодную, ледяную пустоту.

Посмотрела на шкатулку, которую все еще сжимала в руке. Наша надежда. Она была куплена дорогой ценой.

— Уходим, — сказала я, и мой голос был тверд. — Немедленно. На корабль.

Мы бежали по ночному городу, оставляя за собой смерть.

Уже на борту корабля, который тут же снялся с якоря и вышел в открытое море, я, обработав рану Торна, ушла к себе в каюту.

Открыла шкатулку. «Слеза Луны» лежала на бархате, сияя своим холодным, потусторонним светом.

Я смотрела на нее, и знала, что это лишь первый шаг. Самый легкий.

Впереди нас ждало «Дыхание феникса». И жертва.

И я была одна. Так далеко от него.

Я прижала шкатулку к груди, и по моим щекам покатились слезы. Но это были не слезы страха. Это были слезы тоски.

Обратный путь был похож на лихорадочный, рваный сон. Дни и ночи слились в одно бесконечное полотно из соленого ветра, скрипа корабельных снастей и глухого стука моего сердца, отбивавшего ритм тревоги и нетерпения. Я почти не выходила из своей каюты. Сидела, заперевшись, и смотрела на шкатулку, лежавшую на столе. Внутри, на черном бархате, покоилась наша надежда — холодная, сияющая «Слеза Луны». Я смотрела на нее, и она казалась мне не просто камнем, а средоточием всей боли, всего риска, всей той крови, что была пролита ради нее на грязных улочках далекого портового города.

Я убила человека. Или, по крайней мере, тяжело ранила. Эта мысль не отпускала меня. Она не вызывала ни раскаяния, ни ужаса. Она вызывала лишь холодное, отстраненное удивление. Я, Карина Евгенина, офисный клерк, которая в прошлой жизни боялась вида крови, вонзила нож в живую плоть. Этот мир менял меня. Он сдирал с меня слой за слоем цивилизованную шелуху, обнажая нечто первобытное, жестокое, способное убивать ради выживания. И ради любви.

Торн медленно шел на поправку. Болт прошел навылет, не задев кости, но рана была глубокой и болезненной. Я сама ухаживала за ним, промывая рану отварами трав, которые научилась делать у Эльры, меняя повязки. Он, этот молчаливый, суровый воин, сначала пытался протестовать, бормоча, что это не пристало королеве. Но я оборвала его одним взглядом. Он был моим человеком. Он пролил за меня кровь. И я была в долгу перед ним. Гарет, его вечная тень, неотступно находился рядом, его лицо под шлемом было, как всегда, непроницаемо, но я видела, как он смотрит на своего раненого товарища, и в этом взгляде было больше, чем просто долг службы.

Мысли об Эдвине были постоянной, ноющей болью в груди. Что с ним сейчас? Как он? Справляется ли он с давлением двора? Не поддался ли он своему проклятию, оставшись один на один со своими демонами? Его признание в любви, такое неожиданное, такое отчаянное, звучало у меня в ушах. «Люблю тебя». Три слова, которые одновременно и давали мне крылья, и накладывали на меня тяжелейшие цепи. Я летела к нему, везя ему надежду, но знала, что наше возвращение не будет простым. Мы выиграли битву за камень. Но главная битва — битва за его душу — была еще впереди.