Книга История (не) Белоснежки, страница 80 – Ямиля Нарт

— С людьми… всегда было сложно. Их мотивы запутаны, их страхи иррациональны. Их привязанности — слабость. Я никогда не понимал людей до конца. Они боялись или хотели использовать меня. Или и то, и другое.

Он обернулся, и его взгляд, серьёзный и оценивающий, снова устремился на меня.

— Но ты… ты другая. Ты разговариваешь со мной, спрашиваешь совета, но принимаешь решения сама. Делишься воспоминаниями, как… — он запнулся, подбирая слово, — как с равным. И в то же время ты действуешь с безжалостной эффективностью, когда этого требует ситуация. Это напоминает мне не людей, а нас, демонов высшего круга. Тех, кто способен видеть цель и идти к ней, не растрачиваясь на пустую жестокость, но и не размягчая сердце там, где требуется твёрдость. В тебе есть эта ясность цели. И в тебе же есть это странное, человеческое тепло, которое заставляет заботиться о ребёнке, учить его звёздам и арифметике, строить школы и раздавать хлеб.

— Ты говоришь, будто я какое-то чудовище, — сказала я, но в голосе моём не было обиды.

— Нет, — он покачал головой, и в его глазах вспыхнул азарт. — Ты потрясающая. Я вижу в тебе того, кто сможет нести эту власть, не развратившись ею. Именно поэтому я доверяю тебе, Моргана. И именно поэтому я дам тебе своё Истинное Имя, когда придёт время.

Его слова повисли в тумане, наполненные такой неожиданной, глубокой серьезностью, что у меня перехватило дыхание. Это было больше, чем признание. Это было принятие меня такой, какая я есть — со всей моей грязной бухгалтерией, политическими махинациями, учительскими замашками и странной, болезненной тоской по справедливости.

— Спасибо, Ксил, — выдохнула я, и голос мой дрогнул. — Ты не представляешь, как важно это слышать.

Он поднес мою руку к своим губам и слегка коснулся ее. Потом его образ начал таять, растворяться в тумане, увлекая за собой и меня. Я оказалась в своей комнате, по-прежнему стоя перед зеркалом.

Холод в замке в какой-то момент мне окончательно надоел. Несмотря на все усилия Геральдиса, поддерживавшего тепло в ключевых точках, сквозняки гуляли по длинным коридорам, заставляя всех кутаться в верхнюю одежду даже внутри помещений. Особенно сильно продувало окна в северном крыле, где располагались покои Белоснежки и учебные комнаты. Однажды утром, зайдя к ней перед завтраком, я застала её сидящей у камина в шерстяном платке, поверх платья. Её пальцы были красными от холода.

— Опять сквозит? — спросила я, подходя к стрельчатому окну. Деревянные рамы действительно плохо прилегали, и в щели между стеклом и деревом было видно тонкие нити инея.

Белоснежка кивнула, прижимая к груди книгу, которую пыталась читать.

— Эльвира говорит, все окна такие. В восточном крыле лед на подоконниках по утрам.

Ситуацию нужно было исправлять срочно. Но как?

Именно тогда мне в голову пришла мысль, подсмотренная в далёком детстве у бабушки в деревне: как она замазывала окна на зиму специальной замазкой, которую сама же и готовила.

В тот же день я вызвала к себе Геральдиса. Маг-иллюзионист вошёл, потирая замёрзшие руки.

— Ваше Величество? С окнами снова беда?

— Не только с ними, — сказала я. — У меня есть идея, но для её воплощения нужна магия. Я знаю один простой народный способ из прошлого. Люди брали обычную бумагу, рвали её на мелкие кусочки, заливали водой и варили, пока не получалась серая жижа. Потом в неё добавляли клейстер из муки или клей. Этой массой замазывали щели. Или был другой вариант: смешивали мел, толчёный в пыль, с каким-нибудь маслом — льняным, конопляным. Получалась плотная, как пластилин, замазка. Она застывала и не пропускала ветер.