Книга История (не) Белоснежки, страница 38 – Ямиля Нарт

Поздно вечером я осталась наедине с собой в своих покоях. Огни в камине догорали, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены. Измотанность была тотальной, физической и душевной. Но триумфа, торжества победителя — не было. Была лишь тяжёлая, давящая пустота и грызущие сомнения.

Я только что публично разрушила жизнь человека. Пусть он был вором, предателем, пусть он участвовал в заговоре с целью убийства. Но я использовала методы, которые прежде презирала. Интриги, подкуп, публичное унижение, ловушку. Я стала холодным стратегом, почти не отличимым от той Морганы, чьё тело занимала. Разве что цели у нас были разными. Но оправдывает ли цель средства? Не становилась ли я чудовищем, борясь с чудовищами?

Мне нужно было поговорить. Мне нужен был тот, кто видел всё, кто знал всю подноготную, и чьё мнение не было обременено человеческой моралью. Я подошла к затянутому тёмной тканью зеркалу.

— Зеркало, — тихо сказала я. — Мне нужен разговор.

Я отдернула покрывало. Стекло было чёрным, как ночное небо без звёзд. В его глубине заколыхались тени, сгустились, приняв форму. Голос был бархатный и знакомый, но на этот раз без привычной ехидцы.

— Спрашивай, моя новая хозяйка. Сегодня был знаменательный день. Первая кровь на твоих новых руках — ведь советника придется казнить, если все обвинения подтвердятся. Чувствуешь тяжесть короны?

Я закрыла глаза на мгновение.

— Я использовала методы старой Морганы. Интриги, ложь, манипуляции. Я заставила людей бояться. Не становлюсь ли я такой же, как она?

В зеркале тень будто вздохнула.

— Власть не бывает чистой, девочка. Ты думаешь, твой покойный муж, этот «справедливый король», не приказывал казнить? Не заключал невыгодных браков по расчету? Не закрывал глаза на мелкую ложь вассалов, чтобы сохранить мир? Он делал. Разница в том, для чего. Старая Моргана использовала интриги для личной выгоды, для насыщения своей гордыни и страха. Ты используешь их для выживания и для спасения того, что ещё можно спасти. Разница — в цели. Но инструменты… инструменты часто одни и те же. Грязь липнет к рукам любого, кто копается в нечистотах государственного устройства. Вопрос в том, сможешь ли ты отмыть их потом. И захочешь ли.

— А смогу ли? — в голосе моём прозвучала искренняя, горькая неуверенность.

— Это покажет только время. Но помни: сегодняшняя победа — иллюзия. Конрад — пешка. Умная, жадная, но пешка. Настоящие враги, те, кто стоял за отравлением, кто манипулировал Алариком, чьё имя было в тех бумагах, — они ещё в тени. Арест Конрада — это не конец войны. Это её эскалация.

Я знала, что он прав. Герцог Фальк, Аларик с его связями в Ордене, лекарь Сигизмунд, который наверняка уже почуял опасность.

— А что, если я здесь не случайно? — вырвалось у меня. — Что если… это кара? За мою прошлую жизнь? За то, что я была плохой дочерью, слишком поглощённой работой, что не уделяла времени родителям перед их смертью? За то, что я сдалась в борьбе с болезнью, позволила ей себя сломать? Может, я заслужила это? Быть брошенной сюда, в эту роль, в этот кошмар, чтобы искупить что-то?

Я вспомнила свою старую квартиру, одинокие вечера за отчётами, редкие, всё более формальные звонки матери, её тихий, разочарованный голос в трубке: «Ты всегда занята, Ирочка…». И чувство вины, которое я глушила работой, а потом — болезнью.