Книга История (не) Белоснежки, страница 19 – Ямиля Нарт

Решение созрело мгновенно. Он был именно тем, кто мне нужен. Опальный, обиженный, талантливый и не связанный с орденом магов.

Я резко развернулась к Элвину.

— Иди, — резко сказала я. — Немедленно останови казнь. Скажи, что по велению короны этот маг должен послужить королевству. Вместо виселицы — работа.

Элвин кивнул, без лишних слов пробиваясь через толпу. Его костюм королевского гвардейца говорил сам за себя. Он пробился к эшафоту, что-то сказал распорядителю. Тот сначала опешил, потом закивал, кланяясь в нашу сторону. Палач снял петлю с шеи мага.

Когда Элвин подвел мага к нам, тот склонился в преувеличенно театральном поклоне.

— Ваше Величество! — провозгласил он, и его голос звенел насмешливым восторгом. — Какая честь для бедного дурака! Вы спасаете меня от знакомства с острой дамой, — он кивнул в сторону плахи, — а я чем могу отблагодарить? Песенкой? Шуткой?

— Садись в карету, — коротко приказала я.

Так мы и двинулись в обратный путь. Геральдис был взъерошен, плохо пах и был закован в кандалы, ключ от которых был у Элвина. Несмотря на это всё, он насвистывал какую-то веселую мелодию и кивал в окно встречным горожанам, будто был на параде.

Белоснежка испуганно жалась ко мне, а я не могла сдержать странной улыбки от осознания ситуации и нашей компании. Воняющий мужчина в кандалах, перепуганная девочка и королева, похитившая осужденного с эшафота.

Хорошо, что я тут начальство, — подумала я с веселым ужасом. — Иначе эта ситуация серьезно скомпрометировала бы любую репутацию.

Карета подкатила к замковым воротам как раз в тот момент, когда у главного входа стояла целая процессия. Сердце у меня екнуло. Аларик.

Он стоял посреди двора в своем темном, отороченном серебром мантии мага, его поза была исполнена театрального достоинства. Шестеро слуг выносили из боковой двери сундуки — массивные, окованные железом ларцы, явно тяжелые от книг и реагентов. Он собирался уезжать, и делал это с максимальным эффектом, чтобы все видели: это не бегство, а величественный уход оскорбленного мастера.

Я вышла из кареты первой, почувствовав на себе его взгляд — холодный, оценивающий. Затем я обернулась и протянула руку Белоснежке. Девочка взяла ее, ее маленькие пальчики дрожали. Она вышла, прижавшись ко мне, ее глаза расширились при виде Аларика и всей этой суеты.

Но настоящее представление началось, когда из кареты, звякая кандалами, вылез Геральдис. Элвин помогал ему, держа под локоть, но маг-иллюзионист двигался так, будто шел на праздник. Его рваный, грязный камзол, испачканное сажей и чем-то еще лицо и эта безумная, широкая улыбка создавали разительный контраст с торжественностью момента, которую пытался создать Аларик.

На лице мага-придворного, когда он увидел Геральдиса, промелькнуло столько эмоций, что я едва успела их уловить: сначала недоумение, затем мгновенное узнавание, а следом — всепоглощающая, бешеная ярость, смешанная с жгучим унижением. Он побледнел, его смуглое лицо стало пепельным, а зеленые глаза вспыхнули, как ядовитые изумруды.

Он сделал шаг вперед, его мантия взметнулась.

— Ты… — его голос, обычно бархатный и властный, сорвался на скрежет. — Ты не могла опуститься так низко, Моргана. Я думал, ты сошла с ума, когда отвергла меня. Но это… это уже за гранью даже безумия.