Книга История (не) Белоснежки, страница 17 – Ямиля Нарт

Мы выехали за ворота замка, и я впервые по-настоящему вздохнула полной грудью. Воздух был свеж.

Первым делом мы направились в магазин одежды в центральном, богатом районе. Улицы здесь были мощеными, дома — каменными, с резными ставнями. Горожане, узнавая в окне кареты сначала меня, а потом прильнувшую к стеклу Белоснежку, застывали в ступоре. Шок, недоумение, страх — все это читалось на их лицах. А когда я вышла и, по старой учительской привычке, взяла девочку за руку, чтобы перевести через улицу, на нас вся эта улица и уставилась.

В магазине, пахнущем лавандой, началось самое интересное. Продавец, подобострастно кланяясь, начал показывать воздушные платьица пастельных тонов, какие, судя по всему, и должны были носить юные принцессы.

— Вот это, Ваше высочество. Шелк, самый лучший! Или вот это — батист, нежнейший!

Белоснежка смотрела на них с привычной, покорной вежливостью. Но я видела — в ее глазах не было искры.

— Стой, — сказала я. — Давай спросим у самой принцессы.

Я повернулась к ней.

— Что тебе нравится? Вот это? — я указала на розовое платье с рюшами.

Она неуверенно кивнула.

— А может, тебе нравится что-то другое? Не обязательно розовое и воздушное. Может, тебе по душе что-то более строгое? Вот, смотри.

Я подвела ее к стойке с более взрослыми, лаконичными моделями темных тонов — синего, бордового, изумрудного. Ее глаза загорелись. Она потянулась к темно-синему платью с длинными рукавами и строгим кроем.

— Можно… его примерить?

Она с некоторой опаской стала трогать разные материалы. Я настаивала, чтобы она примерила разные фасоны — не только пышные и воздушные, но и строгие, приталенные. Когда она надела платье простого кроя, темно-синего цвета, с высоким воротником, ее осанка мгновенно изменилась. Она выпрямилась, а в глазах вспыхнула уверенность.

— Оно… удобное, — с удивлением сказала она, разглядывая свое отражение.

Выяснилось, что девочке, вопреки всем внушениям, категорически не шли пастельные тона и рюши. Они растворяли ее, делали безликой. Зато строгие, даже немного готические платья темных, глубоких цветов преображали ее. Они подчеркивали белизну кожи, алый цвет губ и черноту волос, делая ее не просто милым ребенком, а маленькой, величественной принцессой.

Мы взяли несколько таких платьев, а также удобную, качественную обувь. Элвин, молча наблюдавший за всем процессом, начал оттаивать. Его каменное лицо смягчилось, когда он увидел, как Белоснежка, выходя из примерочной в новом платье, впервые на моей памяти улыбнулась своей настоящей, счастливой улыбкой. В этот момент я действительно поняла эту мысль в сказке про «самую прекрасную». Я никогда не видела настолько красивого ребенка: алые четко очерченные губы, густые, шелковистые волосы, правильные черты лица. Она была словно создана искусственным интеллектом, а не природой.

После этого мы отправились за игрушками. Я позволила Белоснежке выбрать все, что ей приглянулось. Она с осторожностью, а потом все смелее, брала с полок деревянных зверей, тряпичных кукол, набор для рукоделия. Элвин молча тащил в карету наши покупки, и его первоначальная холодность понемногу таяла, сменяясь тихим изумлением.

Мы шли по центральному району, который выглядел богато и ярко. Горожане, узнавая нас, замирали на месте. Их лица вытягивались от изумления. Они шокировано смотрели на то, как я держу Белоснежку за руку.