Книга История (не) Белоснежки, страница 110 – Ямиля Нарт

Потом его губы медленно растянулись в широкую, сияющую, по-настоящему счастливую улыбку, какой я у него ещё не видела.

— Ты… ты самое невероятное существо во всех мирах, — выдохнул он. — Да. Тысячу раз да. Я буду твоим мужем. И твоим королём. Если ты этого хочешь.

— Хочу, — прошептала я, уткнувшись лицом в его шею.

Мы стояли так на берегу озера, в сгущающихся сумерках, среди пепла бывшей угрозы, держась друг за друга, как за единственную опору в стремительно меняющемся мире. Впереди было столько всего: и сложный разговор с Советом, и церемонии, и будущее, полное новых вызовов.

Но в этот момент всё было просто. У нас было озеро, сосны, звёзды, зажигающиеся на темнеющем небе, и тихое, абсолютное знание, что мы идём в это будущее вместе. Навсегда.

Десять лет — это много и ничтожно мало одновременно. С одной стороны, целая жизнь, целая эпоха. С другой — будто только вчера я стояла на берегу этого самого озера, чувствуя запах хвои и озёрной воды, и холод стали ножа Агаты. Сегодня запах был тот же — чистый, свежий, с оттенком цветущей где-то вдалеке черёмухи. Только в душе не было страха.

Я шла неспешно, держа за руку мою дочь, Белоснежку. Её пальцы, уже не детские, а длинные и изящные, уверенно лежали в моей ладони.

Ей было почти восемнадцать. Высокая, стройная, с ослепительной, классической красотой, унаследованной от матери, но с моим прямым взглядом и твёрдым подбородком. В этих глазах светился ум, любопытство и то самое милосердие, которое не имеет ничего общего со слабостью. Её чёрные волосы, заплетённые в сложную, но практичную косу, лежали на плече.

— … и совет младших торговцев вчера внёс ещё одно предложение по упрощению таможенных процедур с Вальдраном, — говорила она своим чистым, уверенным голосом. — Если мы снизим пошлину на ввоз их стали ещё на полпроцента в обмен на фиксацию закупочных цен на нашу пшеницу, это даст стабильность обоим сторонам на ближайшие три года. Я уже попросила Лину и Томаса просчитать все риски.

Я слушала, и сердце наполнялось такой гордостью, что, казалось, вот-вот выплеснется через край.

«Наша Принцесса Рассвета» — так её называли в народе. Она и была рассветом — нового, справедливого, разумного Олденира.

— Звучит разумно, — кивнула я. — Обсудим с леди Камиллой и Фальком на еженедельном совете. А как твоя новая сказка? «Скиталец и Звёздная Пыль»?

Её лицо озарила улыбка — уже не детская, а мягкая, тёплая.

— Почти закончила. Герой наконец понимает, что дом — это не место на карте, а люди, ради которых ты готов сражаться. Ханс из типографии говорит, что рукопись можно будет запустить в печать к Зимнему Балу. Под псевдонимом, конечно, — она добавила с лёгкой лукавинкой. Её псевдоним, «Сельма Серебряное Перо», был уже хорошо известен в королевстве. Её сказки и притчи, изданные на новеньких печатных станках, расходились по всей стране. Они были простыми и сложными одновременно, как и всё, что она делала, и давно обогнали по популярности даже мои приключенческие романы, которые я писала как «М. Олден».

Она помолчала, а потом её голос стал тише, задумчивее.

— Иногда мне до сих пор кажется, что это сон. Что я проснусь в той старой комнате, в сером платье, и услышу голос няни Агаты. А потом вспоминаю всё: наш первый завтрак, звёзды с Геральдисом, уроки счёта. И тот день, когда ты рассказала мне правду о том, откуда ты пришла.